Исследования по древнерусской литературе

Д. С. Лихачев

II. Изучения

6. Галицкая литературная традиция в житии Александра Невского

(Публикуется по кн.: ТОДРЛ, М.; Л., 1947, т. 5, с. 36—56.)

__1_     —     __2_     —     __3_     —     __4_     —     __5_     —     __6_

Изучение литературной традиции в житии Александра Невского значительно затруднено тем обстоятельством, что история текста жития недостаточно прояснена. Исследование редакций жития Александра Невского только началось и не имеет еще сколько-нибудь прочных общих решений.

Крупный труд В. Мансикки «Житие Александра Невского. Разбор редакций и текст» (СПб., 1913) имеет существенные недостатки. Несмотря на всю тщательность и добросовестность произведенной в нем работы две неверные методологические установки свели на нет многие из выводов этого труда. Во-первых, рассматривая летописные редакции жития, В. Мансикка объединяет их историю с историей тех летописных сводов, в которые они заключены. История летописных редакций для него лишь частный случай истории летописания. История же летописания всецело подчиняется им схеме, предложенной А. А. Шахматовым; при этом В. Мансикка не отделяет твердых достижений исследования A. А. Шахматова от некоторых его шатких гипотез. Во-вторых, B. Мансикка по большей части исходит из предположения, что чем моложе список или летописный свод, тем моложе и заключенная в них редакция жития. Обе эти предпосылки, неверные по существу, в особенности оказались ошибочными при применении к житию Александра Невского, в истории редакций которого древние версии жития неожиданно оказывались в поздних летописных сводах и в поздних списках.

Вместе с тем следует заметить, что хотя история летописания должна приниматься во внимание во всех случаях, когда исследуются произведения, вошедшие в состав летописей, однако, поскольку литературные памятники, включаемые в летопись, имели не только летописную, но и внелетописную письменную традицию, изучения состава свода, приемов переработки летописцем своего материала недостаточно для объяснения всех их особенностей. Как известно, русские летописцы никогда не ограничивали своей компилятивной работы только летописными материалами. Летописцы могли привлекать для своего труда и внелето-писные редакции жития, естественно предпочитая старшие списки более новым.

Вследствие неверных методологических предпосылок в работе В. Мансикки оказалась явно неправильно освещенной редакция жития в Софийской I летописи. В. Мансикка рассматривал текст жития Александра Невского из Софийской I летописи исключительно в рамках летописной традиции и причислял его к вариантам редакции новгородского свода 1448 г. [1] Все особенности редакции

1. В работе «Киевский Начальный свод 1095 года» (Архив АН СССР, ф. 134, оп. 1, № 227) А. А. Шахматов отказался от датировки Новгородско-Софийского свода 1448-м годом под влиянием разъяснений А. В. Маркова. (см.: А. А. Шахматов. 1864—1920: Сборник статей и материалов. М.; Л., 1947, с. 135).

201

Софийской I, как, например, обширное заглавие, сравнение с «царем Алевхысом» и пр., В. Мансикка считает изделием самого составителя списка «Софийской первой летописи», [2] хотя и отозвался в неопределенных выражениях о древности многих чтений Софийской I летописи. Составитель Софийской I летописи, — говорит он, — «дорожит выражениями жития», «не пренебрегает выражениями жития», [3] включает «черты из списков старого типа». [4] Между тем редакцию жития Софийской I следует явно объединять с так называемой «новой редакцией» (в списках собрания Уварова, № 514, л. 289; Рукописного отделения БАН, № 13.4.8). Близость [5] эта не укрылась и от наблюдений В. Мансикки. Считая, однако, на основании внешней истории летописных сводов и по датировке списков «новую редакцию» сравнительно поздней, В. Мансикка предположил, что составитель «новой редакции» жития пользовался житием Софийской I летописи. Между тем многие из древнейших черт «новой редакции» (древность их нащупывалась самим В. Мансиккои и была подтверждена наблюдениями Н. Серебрянского [6]) не находят себе параллелей в Софийской I, а древние чтения Софийской I не находят себе параллелей в «новой редакции». Поэтому вероятнее предположить, что и редакция Софийской I летописи, и «новая редакция» имеют какую-то более сложную историю, восходя (обе самостоятельно) к древнейшей редакции жития. Слепое следование схеме А. А. Шахматова не позволило, однако, В. Мансикке объединить версии жития Александра Невского в Софийской I и в «новой редакции» в одну группу и увидеть в ней остатки древнейшей редакции.

Не ясны также соотношения редакций жития Лаврентьевской летописи и Псковской II. Исходя из соображений бóльшей древности Лаврентьевского списка, В. Мансикка находил Лаврентьевскую редакцию более старой. Между тем, как уже отметил Н. Серебрянский, [7] нет оснований считать текст жития в Псковской II летописи более поздним, чем в Лаврентьевской. Отметим попутно, что изучение Лаврентьевского списка М. Д. Приселковым нисколько не подвинуло разрешения вопроса о том, когда была составлена редакция, включенная в Лаврентьевскую летопись. Не считаясь с явными указаниями текста летописи на то, что мы имеем дело со вставкой жития, [8] М. Д. Приселков предполагал,

2. М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского: Разбор редакций  текст. СПб., 1913, с. 69.

3. Там же, с. 72.

4. Там же, с. 73.

5. Близок к ним и текст жития в сборнике XV в. из собрания Н. П. Лихачева. Издан:  М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского, с. 126—137.

6. С е р е б р я н с к и й  Н. Древнерусские княжеские жития: (обзор редакций и тексты). М., 1915, с. 195 и след.

7. Там же, с. 176.

8. Первоначальный летописный текст заключал, по-видимому, только известие о смерти Александра, житие же вставлено позднее. См. в Лаврентьевской летописи под 1263 г.: «Того же лета. Преставися великий князь Олександр сын Ярославль. Скажем же мужство и житье его. О Господе нашемь Иисусе Христе аз худый, грешный, недостойный начинаю писати житье великого князя Олександра. . .».

202

что житие Александра Невского было включено в летопись одновременно с составлением основного текста вскоре после смерти Александра (свод 1263 г.). [9]

До сих пор не выяснено, к какой редакции — к Лаврентьевской или к Псковской II — ближе текст жития Александра в известном Псковско-Печерском сборнике, где он находится непосредственно вслед за «Словом о погибели Русской земли». Между тем особенно теперь, после открытия В. И. Малышевым нового списка жития в таком же сочетании, выступает важность именно этого типа жития.

Таким образом, житие Александра, разбор его редакций и текста, ждет еще своего исследователя. Чрезвычайно важными, но беглыми замечаниями Н. Серебрянского изучение редакций жития Александра Невского ограничиться не может. Предполагаем, что некоторые историко-литературные наблюдения, излагаемые нами ниже, помогут в изучении редакций жития, так же как изучение редакций могло бы помочь в исследовании чисто историко-литературном.

В дальнейшем мы пользуемся в основном так называемой Лаврентьевской редакцией в списке МДА, № 208, XVI в. (издана у В. Мансикки), а в некоторых случаях прибегаем к так называемой «новой», или второй, редакции в списке Уварова, № 514 (369), XVI в. (издана у В. Мансикки) и к Псковско-Печерской редакции (издана у Н. Серебрянского с дополнениями из Пролога Румянцевской Библиотеки, № 1772 (ныне ГБЛ, собр. Олонецкой семинарии, № 15), XVI в. и вариантами из рукописи МДА, № 208, XVI—XVII вв.).

1

Во всех основных списках жития Александра Невского приводится известный ответ Александра послам папы: «от Адама до потопа, от потопа до разделения язык. . .» и т. д. Исследуя литературную традицию в житии Александра Невского, В. Мансикка приводит, между прочим, этот ответ в качестве примера влияния на житие летописи. «Подобное „Сказание въкратце су-

9.  «Смерть Александра Невского в 1263 г. вызвала попытку создать как бы продолжение того великокняжеского летописца, который был создан Ярославом в 1239 г. . . .общий состав известий за время великого княжения Александра Невского был так беден, что у составителя свода 1263 г. явилась мысль дать особое приложение, в котором очевидец и сотрудник покойного князя вскоре поеле смерти последнего рассказывал бы о его жизни и деятельности» (П р и с е л к о в  М. Д. Лаврентьевская летопись: История текста. — Учев. зап. Ленингр. ун-та, 1939, № 32. Сер. исторических наук, вып. 2, с. 130).

203

щиимь от Адама до днешняго времене”, — пишет В. Мансикка, — напечатано в прибавлениях к 1 тому Полного Собрания Летописей. Ход мировой истории распределен на периоды, соответствующие перечню событий в ответе Александра. Под г. 6360, когда летописец впервые начинает „числа положить”, он обозначает время между названными событиями: от Адама до потопа лет 2242, а от потопа до Оврама лет 1000 и 82, а от Аврама до исхоженья Моисеева лет 430 и т. д. В виде особой статьи встречается подобный отрывок, между прочим, в сборнике Московской типографской библиотеки (№ 396, л. 126 об., XVII в.) . . .» [10]

Уточним сделанное В. Мансиккой сопоставление. Приведенный им отрывок читается в Повести временных лет под 852 г. и восходит к «Никифорову летописцу вскоре». [11] Греческий текст Никифорова летописца, как доказано его издателем C. De-Boor’ом, [12] распадается на две редакции. Кроме того, отдельные списки летописца имели продолжения (основной текст доведен до года смерти Никифора — 829-го). Текст вставки в Повести временных лет из Никифорова летописца соответствует его второй редакции. Как сразу видно, ответ Александра Невского послам папы от текста Повести временных лет отличается следующими тремя особенностями: 1) в нем отсутствуют хронологические данные, опущение которых, в сущности, понятно: оно вызвано самим характером ответа, не нуждавшимся в них; 2) в нем отсутствуют две хронологические вехи: пленение Иерусалима Веспасианом и царствование Александра Македонского; 3) периодизация мировой истории продолжена в нем указаниями на первый и на седьмой (последний) вселенские соборы.

С последним добавлением, т. е. с указаниями на первый и последний соборы как на два этапа мировой истории, этот отрывок входил в состав Русского Хронографа. Именно этот хронографический отрывок из Никифорова летописца и является наиболее близким к ответу Александра Невского послам папы. Привожу оба текста параллельно.

10. М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского, с. 47.

11. См.:  Ш а х м а т о в  А. А. «Повесть временных лет» и ее источники. — ТОДРЛ, М.; Л., 1940, т. 4, с. 64 и след.

12. Nicephori archiepiscopi Constantinopolitani opuscula historica. Lipsiae, 1880.

13. Ср. греческое название Никифорова летописца вскоре:

204

Из приведенного сопоставления явствует, что ответ Александра представляет собою систематическую и вполне логическую выборку из хронографического (а не летописного) отрывка Никифорова летописца. Недоумение вызывает лишь пропуск в ответе Александра двух этапов мировой истории: царствования Александра Македонского и взятия Иерусалима, обычно соответствующих в самом хронографе Александрии и Повести Иосифа Флавия о взятии Иерусалима. В качестве догадки предполагаем, что эти два этапа мировой истории имелись в первоначальной редакции жития Александра Невского, в которой были сравнения Александра с образами Александрии и повести Иосифа Флавия, но исчезли при ее оцерковлении, [15] при удалении из нее образов Александрии и повести Флавия.

Нас не должно удивлять то, что Александр Невский избрал для своего ответа послам папы столь странную и не идущую к делу на первый взгляд форму: хронографы в Древней Руси постоянно рассматривались как история вероисповедания по преимуществу. Хронографы обычно открывались статьями «Изложение о вере», «Святого Феодорита, как подобает креститися», «Указ, чесо ради поклоняемся на въсток». [16] В состав древних компилятивных хронографов (Еллинского летописца второй редакции) входила, например, «Повесть въкратце полезна о Латынех, когда отлучишася

14. Год пропущен. Примеч. издателя.

15. См. гипотезу Н. Серебрянского (Древнерусские княжеские жития, с. 191 и след.), объясняющую особенности так называемой «особой» редакции (в списках Уваровском, № 514 (369), XVI в. и БАН, № 13.4.8. второй половины XVI в.).

16. См.: ПСРЛ, СПб., 1911, т. 2, ч. 1, с. 14—19.

205

от Грек и святыа Божиа церкви». В ней рассказывалось о Коруловых еретиках, развративших своим учением Рим, о судьбе Михаила Сингела и учеников его Феофана и Феодора, о папе Формосе; излагались основные заблуждения Латинской церкви (некоторые — фантастические), а затем рассказывалось о крещении Болгар, Руси (якобы во время похода Владимира на Царьград) и Угров с последующим их отпадением в латинство. Успехи латинства объяснялись, между прочим, военной слабостью Византии, вызванной нападением магометан. Здесь же упоминалось и о покорении Руси агарянами.

Как идейный оплот православия хронографы рассматривались и в византийской литературе. В предисловии к хронике Георгия Амартола говорилось о том, что цель книги — рассказать о «елиньскых философ еретичьстве и складание басньных вер» и дать историю православия в борьбе с ересями: «манихейско бесовьствие», «на иконы шибеная ересь» — «откуду начатъся и кде погрязе». [17]

Самые хронографические статьи, посвященные тому или иному византийскому императору, обычно имеют сведения о его православии или еретичестве, иногда выделяемые киноварью. [18] Таким образом, в ответе Александра Невского папе римскому заключалась по существу хронографическая история православия и еретичества. Ссылка Александра Невского на всемирную историю должна, таким образом, рассматриваться как ссылка на Хронограф; по существу ответ Александра Невского, как мы видели, и был взят из Хронографа.

Тот же «Никифоров летописец вскоре», вернее его продолжение, отразился не только в основном тексте жития Александра Невского, но и в «Слове о погибели Русской земли». В самом деле, в «Слове о погибели Русской земли», как известно, император Мануил сделан современником Владимира Мономаха («жюр Маноуил царегородскый опас имея, поне и великыя дары посылаша к нему, абы под ним великый князь Володимер Царягорода не взял»), [19] тогда как на самом деле он царствовал с 1143 по 1180 г. Объяснение этому находим в продолжении «Никифорова летописца вскоре». В русских рукописях [20] вслед за Никифоровым летописцем встречаем перечень византийских императоров с обозначением,

17. И с т р и н  В. М. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе. Пг., 1920, т. 1, о. 28.

18. См. например, Еллинскин летописец из собрания Плигина: Рук. отд. БАН, № 33.8.13, л. 118, 118 об., 119, 121, 122, 123 об., 124, 124 об., 125, 125 об., 160, 204 об., 207, 230, 243 об. и др.; помню также о двух гипотезах, связывавших возникновение отдельных видов компилятивных хронографов с вероисповедными спорами: гипотеза В. М. Истрина о связи составления «Иудейского» хронографа со спорами против иудейства и гипотеза А. А. Шахматова о возникновении «Русского хронографа» в 1442 г. в связи с Флорентийской унией 1439 г.

19. Л о п а р е в  X. Слово о погибели Рускыя земли. Вновь найденный памятник литературы XIII в. — ПДП, 1892, т. 84, с. 24.

20. См.: ПСРЛ, СПб., 1862, т. 9, с. XX. Ср. Еллинский летописец второй редакции (БАН, 33.8.13, л. 294—294 об.).

206

кто из них был православным, и кто нет. Перечень этот носит название: «Цари царствующий в Константине граде, православнии же и еретицы». Хронологические указания взяты в нем из Никифорова летописца. Важно при этом, что царствование Алексея Комнина определено в нем в семь лет и шесть месяцев вместо тридцати лет и пяти месяцев. [21] Благодаря этой ошибке царствование Мануила отодвигалось на тридцать лет назад, и он оказывался современником Владимира Мономаха. [22] И действительно, в Русском Хронографе, в части, взятой, по-видимому, из Еллинского летописца, мы встречаем следующий текст: «По Никифоре Ватаниоте царствова Алексей Комнин лет 7 и месяць 7. Православен»; [23] а затем, в связи с этой хронологией, в следующей, 189-й, главе: «При сем цари Мануиле в лето 6620 преставися Святополк Изяславичь, быв на великом княжении лет 21, и седе на великом княжении в Киеве Владимер Манамах, сын Всеволожь. . . и преставися Владимер Манамах в лето 6633. . . его же вся страны трепетаху». [24]

Итак, «Никифоров летописец вскоре» дважды отразился в житии Александра Невского. Один раз в самом тексте жития, а другой раз в «Слове о погибели. . .», которое теперь уже, после открытия нового списка этого памятника, с известной долей вероятности можно считать вводной статьей к житию.

Сразу же отметим одно обстоятельство, которое окажется для вас важным в последующем изложении. «Никифоров летописец вскоре» в отдельных списках не встречается, он всегда входил в состав компиляций, цитировался в составе летописей, хронографов, кормчих. В частности, он входил в состав компилятивных хронографов домонгольской поры. [25] Мы видели выше, что летописный отрывок Никифорова летописца не мог оказать влияния на житие Александра, так как нами отмечено влияние тех его частей, которые в летопись не входили. Следовательно, остается предположить, что «Никифоров летописец вскоре» был известен автору жития либо в составе компилятивного хронографа, либо в составе кормчей. [26] Ряд признаков, как увидим ниже, указывает, что таким источником был именно компилятивный хронограф.

21. ПСРЛ, т. 9, с. XXI.

22. На Хронограф как на источник ошибки «Слова о погибели, . .» впервые указал И. Жданов (Русский былевой эпос. СПб., 1895, с. 97—98).

23. ПСРЛ, т. 22, ч. 1, с. 381.

24. Там же, с. 386—387.

25. «В состав этой энциклопедии (Еллинского летописца, по Шахматову. — Д. Л.) входил, между прочим, Никифоров летописец, что видно из его постоянной связи с Еллинским летописцем: ср. тожественное содержание в изложении данных о позднейших византийских императорах между некоторыми списками Никифорова летописца и списками II вида Еллинского летописца» (Ш а х м а т о в  А. Древнеболгарская энциклопедия X века. — В кн.: Византийский Временник. СПб., 1900, т. 7, вып. 1—2, с. 34).

26. О Никифоровой летописце в последней см.:  С т е п а н о в  Н. В. Летописец вскоре патриарха Никифора в Новгородской кормчей. — ИОРЯС,

207

2

В своем исследовании Ипатьевской летописи акад. А. С. Орлов, указав влияние компилятивного (Еллинского и Римского) хронографа на вторую половину Ипатьевской летописи (за XIII в.), считал возможным предположить, что «если два–три произведения, отразившиеся на летописи, в то же время входили совместно в состав хронографа, то скорее всего они влияли на нее не своим отдельным текстом, а именно через хронограф, откуда иные из них нам только и известны». [27]

В. Мансикка установил влияние на житие Александра Невского «Повести о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, [28] Н. Серебрянский — «Александрии» псевдо-Каллисфена [29] и «Повести о Троянском пленении». [30] Все эти произведения, а также «Летописец Никифоров вскоре», влияние которого мы отметили выше, входили в обычняй состав компилятивных хронографов домонгольской поры. Больше того, все перечисленные выше произведения в отдельном виде не встречались. О «Никифоровой летописце вскоре» в этом отношении мы уже говорили выше. Троянская история Дигениса Критского была известна только по 5-й книге Хроники Малалы, вошедшей в компилятивные хронографы домонгольской поры. Псевдо-Каллисфенова «Александрия» также входила в состав домонгольских компилятивных хронографов; отдельные поздние списки ее являются извлечениями из хронографов. Наконец, только в составе компилятивных хронографов была известна и «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия (в Еллинском летописце второй редакции; также в Архивском хронографе). Поэтому мы вправе предполагать, что перечисленные произведения, влияние которых на житие Александра может считаться прочно установленным, влияли не порознь, а в составе того же компилятивного хронографа.

Наше предположение может быть подкреплено и тем обстоятельством, что большинство указанных В. Мансиккой библейских параллелей к житию также входили в состав компилятивного хронографа. Например:

27. О р л о в  А. С. К вопросу об Ипатьевской летописи. — ИОРЯС, 1926, т. 31, с. 96.

28. М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского, с. 26—32. Ср. также:  Б а р с о в  Б. В. «Слово о полку Игореве» как художественный памятник Киевской дружинной Руси. М., 1887, т. 1, с. 217.

29. С е р е б р я н с к и й  Н. Древнерусские княжеские жития, с. 184 и след.

30. Там же, с. 210 и др.

208

Упоминаемый в житии Александра библейский рассказ о помощи ангелов царю Езекии против полчищ Сеннахерима также имеется в Хронике Амартола, [31] входившей в состав компилятивных хронографов домонгольской поры. Впрочем, последняя параллель приводится также и в «Повести о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, также, как было уже упомянуто, входившей в состав компилятивных хронографов.

Кроме перечисленных выше произведений — «Александрии», «Повести о пленении Иерусалима», Троянской истории, Летописца Никифора и отдельных библейских параллелей, входивших в состав домонгольских компилятивных хронографов, — в житии Александра Невского отразилась также стилистическая манера повести о Девгении Акрите. Сопоставление повести о Девгении Акрите и жития Александра Невского было подробно проведено Н. Серебрянским, [32] и основательность его не вызывает сом-

31. И с т р и н  В. М. Хроника Георгия Амартола в древнем славяно-русском переводе, т. 1, с. 159.

32. С е р е б р я н с к и й  Н. Древнерусские княжеские жития, с. 210 и др. Приведен некоторые параллели между житием и повестью о Девгении дополнительно к тем, которые были указаны Н. Серебрянским. «Сказание, како победи Девгений Василия царя» начинает рассказ так: «Некто бысть царь именем Василий и слышав о дерзости и храбрости Девгениеве, бысть яростен зело и желание имея велие како бы его добыти. . . и услышав Девген(и)еву дерзость, яростен бысть, борае нарядив послы своя, посла грамоту, написав с ласканием прелестью. ..» (С п е р а н с к и й  М. Н. Девгениево деяние: К истории его текста в старинной русской письменности. — СОРЯС, 1922, т. 99, № 7, с. 145). Ср. начало рассказа жития о Невской битве: «И се слыша краль части Римскиа, от полунощныя страны, таковое мужество князя Александра Ярославичя, и рече: Пойду, попленю землю Александрову» (М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского, с. 2). Повесть и житие совпадают и в отдельных выражениях, например, в повести о Девгении: «един от них на сто наедет» (в сп. М.-П. и Т.), «един на сто человек наедет» (в сп. Пып.) и в житии: «сей наехавше на шняку», «сей наехав многажды бьяшася», «сей наехав на полк с мечем и мужествовал» (М а н с и к к а  В. Житие Александра Невского, с. 4). В. Мансикка сопоставлял житие с Мусин-Пушкинским, Тихонравовским и Погодинским (изданным А. Н. Пыпиным) списками «Девгениева Деяния». Некоторые общие места между ним, житием Александра Невского и Галицкой летописью отметим ниже.

209

нений. Между тем это едва ли не единственное крупное произведение (кроме, впрочем, Паремийного чтения о Борисе и Глебе, заимствования из которого в житии Александра Невского не показательиы для его литературной традиции), отразившееся в житии помимо компилятивного хронографа: повесть о Девгении Акрите в состав древнейших компилятивных хронографов не входила.

Отметив влияние на житие Александра Невского ряда произведений, не порознь, а через компилятивный хронограф, и отдельно повести о Девгении Акрите, обратим внимание на следующее обстоятельство. Компилятивный хронограф сходного состава, как выяснено акад. А. С. Орловым, отразился в Ипатьевской летописи первой половины и середины XIII в. Тем значительнее, что повесть о Девгении Акрите, как это отмечено в исследовании М. Н. Сперанского, также сходна по своей стилистической манере с Ипатьевской летописью за тот же период.

Повесть о Девгении Акрите принадлежит к числу типично южнорусских памятников, близких по своим художественным средствам и языку к таким произведениям, как «Александрия» (в I ред.), как «Повесть о пленении Иерусалима», Ипатьевская летопись и хроника Малалы. [33] По уточнению акад. А. С. Орлова, перевод повести о Дигенисе сделан, вероятнее всего, в Галицко-Волынской области. [34]

Таким образом, не может быть сомнения в том, что повесть о Дигенисе входила в тот же круг южнорусских памятников, литературная манера которых отразилась и в житии Александра, и в Галицкой летописи.

Такое соответствие литературных памятников, отразившихся в Галицкой летописи и в житии Александра, вынуждает нас поискать, помимо окольных, и непосредственных сходств между Галицкой летописью и житием Александра.

3