Исследования по древнерусской литературе

Д. С. Лихачев

II. Изучения

4. «Софийский временник» и новгородский политический переворот 1136 г.

(Публикуется по кн.: Исторические записки. М., 1948, т. 25, с. 240—265.)

1. «Софийский временник» и Начальный киево-печерский свод 1095 г.

2. Установление в XII в. нового политического строя в Новгороде и роль в нем Нифонта

3. Княжеский свод Всеволода 1119—1135 гг.

4. Пересмотр княжеского мономашьего летописания и составление «Софийского временника» при Нифонте

1. «Софийский временник» и Начальный киево-печерский свод 1095 г.

Новгородские летописи занимают в системе восстанавливаемой А. А. Шахматовым истории русского летописания центральное место. На основании новгородских летописей А. А. Шахматов уточняет историю летописания московского, тверского, псковского, смоленского и др. Но особенное значение имеет открытие А. А. Шахматовым в начале Новгородской I летописи младшего извода (а отсюда и в других новгородских летописях) свода более древнего, чем Повесть временных лет. Свод этот А. А. Шахматов назвал Начальным и отнес его составление к 1095 г. Утверждение, что в новгородских летописях был использован свод более древний, чем сама Повесть временных лет, лежит в основе всей реконструкции А. А. Шахматовым древнейшего русского летописания. Оно-то именно и явилось его исходной точкой. Это открытие А. А. Шахматова — одно из самых замечательных в истории изучения русских летописей и едва ли может вызывать серьезные, продуманные возражения. [1]

Однако до сих пор не выяснен вопрос, когда и при каких обстоятельствах был привлечен к новгородскому летописанию киевский Начальный свод. Как известно, А. А. Шахматов определил, что Начальный свод был использован в Новгородской I летописи младшего извода с перерывами, и при этом только до 1074 г. [2] Первоначально А. А. Шахматов считал, что Начальный киевский свод был введен в Новгороде в первой четверти XIII в., когда был составлен из соединения новгородской владычней летописи и Начального свода «Софийский временник» [3] (название «Софийский временник» с точки зрения А. А. Шахматова представляет собою переделку названия Начального свода — Русский временник). Позднее А. А. Шахматов пересмотрел этот вопрос и пришел к выводу, что Начальный свод был привлечен к новгородскому летописанию в 1423 г. [4] Еще позднее А. А. Шахматов считал, что На-

1. См. подробнее:  Л и х а ч е в  Д. С. 1) Шахматов как исследователь русского летописания. — В кн.: А. А. Шахматов. 1864—1920: Сборник статей и материалов. М.; Л., 1947, с. 272 и след.; 2) Русское летописание в трудах А. А. Шахматова. — НОЛЯ, 1946, т. 5, вып. 5, с. 420.

2. См.:  Ш а х м а т о в  А. А. 1) О Начальном киевском летописном своде. — ЧОИДР, 1897, кн. 3, с. 1—58; 2) Предисловие к Начальному киевскому своду и Нестерова летопись. — ИОРЯС, 1909, т. 13, кн. 1, с. 213—270; 3) Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908, гл. 1 и 15; 4) Повесть временных лет: Вводная часть. Текст. Примечания. Пг., 1916; 5) Киевский Начальный свод 1095 года. — В кн.: А. А. Шахматов: Сборник статей. . ., с. 117—160.

3. Ш а х м а т о в  А. А. Хронология древнейших русских летописных сводов. — ЖМНП, 1897, апрель, с. 463—482.

4. Ш а х м а т о в  А. А. Разыскания. . ., с. 380 и др.

154

чальный свод был использован в 1432 г. [5] Наконец, в недавно опубликованной работе А. А. Шахматова последних лет его жизни — «Киевский Начальный свод 1095 г.» [6] — он вернулся к некоторым из своих прежних выводов о времени использования в новгородском летописании Начального свода. А. А. Шахматов считает в этой работе, что включение в состав Новгородской I летописи Начального летописного свода относится к 1433—1434 гг. Однако по ряду признаков А. А. Шахматов предполагает, что Начальный свод имелся в Новгороде в соединении с киевской летописью и какою-то новгородской уже в начале XIII в. Свод, соединивший Начальный свод, его продолжение — киевскую летопись и новгородскую летопись, отразился, между прочим, и в Синодальном списке (или его протографе): из этого свода в Синодальный список были включены «Повесть о взятии Царяграда латинами», рассказ о Калкской битве и некоторые южнорусские известия. [7]

Таким образом, Начальный свод имелся в Новгороде в соединении с какой-то новгородской летописью уже в начале XIII в., однако вопрос о времени составления этого соединения А. А. Шахматов оставил в этой своей работе открытым. Заметим тут же, что А. А. Шахматов, в противоположность другим своим выводам, выводы о времени и причинах соединения Начального свода с Новгородской летописью нигде не обосновывает  и с т о р и ч е с к и. С точки зрения А. А. Шахматова в Новгороде просто «нашелся» текст давно вышедшего из употребления Начального свода и притом в дефектном экземпляре. [8] Этот  с л у ч а й н ы й  текст и был  с л у ч а й н о  ж е  (в начале XIII в. или раньше; 1421, 1424, 1432 или 1434 гг.) привлечен для обновления официальной, чрезвычайно важной в новгородской политической жизни владычней летописи. Ниже мы увидим, однако, что использование в Новгороде антикняжеского Начального свода было далеко не случайным, что это произошло непосредственно после антикняжеского переворота 1136 г., в резко антикняжеских целях.

Обратимся прежде всего к самим событиям 1136 г.

2. Установление в XII в. нового политического строя в Новгороде и роль в нем Нифонта

Работы акад. Б. Д. Грекова в значительной мере выяснили обстоятельства установления в Новгороде в середине XII в. нового политического строя. [9] До середины XII в. князь представляет

5. В статье «Летописи» для Нового энциклопедического словаря. См.:  Ш а х м а т о в  А. А. Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв. М.; Л., 1938, с. 366. См. также:  Ш а х м а т о в  А. А. Повесть временных лет, с. XI.

6. А. А. Шахматов: Сборник статей. . ., с. 117—160.

7. Там же, с. 148—149.

8. Ш а х м а т о в  А. А. Повесть временных лет, с. XLIX.

9. Г р е к о в  Б. Д. Революция в Новгороде Великом в XII веке. — Учен. зап. Института истории РАНИОН, 1929, т. 4, с. 13—21.

155

собой основную силу в государственной и культурной жизни Новгорода. В первой четверти XII в. старший сын Владимира Мономаха — Мстислав, а затем сын Мстислава — Всеволод стоят во главе политических предприятий Новгорода, покровительствуют искусствам, книжности, обстраивают Новгород двумя крупнейшими монастырями — Антониевым и Юрьевым, укрепляют детинец, обстраивают Ярославово дворище, покровительствуют культурному влиянию киевских книжников и киевского монашества. Хотя в XI и в начале XII в. новгородцы неоднократно вмешиваются в княжескую политику и самовольно выводят от себя посадников, общая организация государственного строя остается пока непоколебленной.

К середине XII в. относится установление нового социального и политического строя в Новгородской области. Новгород становится независимой боярской республикой. Процесс образования Новгородского государства сопровождается рядом бурных потрясений в жизни Новгорода, частыми сменами князей, посадников, тысяцких и заканчивается установлением всех тех новых форм правления, которые составляют затем на протяжении ряда веков характерную особенность Новгорода. С этой поры новгородский князь привлекается вечем только в качестве военного специалиста и ограничивается в своих правах особым договором; главенство в управлении Новгородом отныне принадлежит первому феодалу области — епископу, который, приобретает некоторую независимость от киевского митрополита и должность которого, наряду с должностью посадника, становится выборною, зависимою от веча. Меняются не только политический и социальный строй Новгорода, но и привычные формы новгородской жизни. Обычным становится в Новгороде исполнение различных работ постоянными коллективами (артелями — «дружинами»), что накладывает сильный отпечаток на новгородское искусство и литературу. Архитектура и живопись испытывают процесс некоторой демократизации, обусловленный выдвижением новых социальных слоев в политической жизни города (главным образом ремесленников и купцов).

Внутренние потрясения новгородской жизни и новые политические силы, выдвинувшиеся в Новгороде в середине XII в., отчасти обусловлены изменениями в международном положении новгородской торговли и чрезвычайным усилением боярством феодальной эксплуатации своих владений, постепенно расширяющихся до Балтийского моря на северо-западе, до Ледовитого океана и Белого моря на севере, до Урала на востоке и до впадения Оки в Волгу на юго-востоке. В XII в. намечается перемещение путей европейской торговли. Средиземноморская торговля переходит от Византии в руки французов и итальянцев. Киев остается в стороне от европейской торговли, Новгород же оказывается в выигрыше: через Новгород и Суздаль направляются новые пути европейской торговли на Востоке. Новгородцы вывозят пушнину из северо-восточных областей, ввозят сукно, железо, соль, хлеб,

156

лошадей, предметы роскоши. XII век — это время, когда новгородцы сами держали в руках свою заморскую торговлю и когда новгородских купцов можно было встретить почти во всех торговых центрах Балтики. Одновременно и, очевидно, не в меньших масштабах, чем развитие торговли, идет развитие в Новгороде ремесел. По вполне понятным причинам развитие новгородской торговли сильнее отразилось в документальном материале, однако на развитие ремесел указывают топонимические и археологические данные и постоянное участие во второй половине XII—XIII вв. ремесленников в политической жизни города. На время интересы богатеющих торговцев и ремесленников объединяются в общем им всем стремлении освободиться из-под политической опеки Киева и проводника этой опеки — ставленника киевского стола — новгородского князя.

По-видимому, около этого времени князь теряет свои права на Софию Новгородскую, бывшую перед тем княжеским храмом, и обосновывается на другой стороне Волхова — на Ярославовом дворище, уступая детинец вечу. В уставе Всеволода о церковных судах, который В. О. Ключевский относит к 1135 г., [10] впервые проводится отчетливый взгляд на Софию как на удел епископа: «. . .а дом святей Софии владыкам строити с сочьскыми. . . А се приказываю своим наместником и тиуном суда церковного не обидети, ни судити без владычня наместника. А се дах в олтарь святей Софии и притчу церковьному вседеньник сенаник вецьне; что суды церковныя, то святей Софии. А кто нашего роду пограбити или отъиметь, того повелехом владыце събором в синанице проклинати». [11] С переходом Софии в ведение одного епископа храм этот становится центральным палладиумом молодой вечевой республики. Епископ Нифонт вскоре значительно расширяет его, обстраивая с трех сторон галереями, и расписывает фресками. [12] По-видимому, предпринимались и другие работы в детинце, но они остались неизвестными из-за скудости источников.

Потеряв Софию, Всеволод пытается перенести ее значение на выстроенную им церковь Ивана на Опоках и упоминает ее в уставной грамоте о привилегиях ивановского купечества как новую новгородскую святыню. Всеволод дает ряд преимуществ ивановскому купечеству, организованному им из купцов, заинтересованных в торговле с Киевом. [13] Грамота эта направлена против нового хо-

10. К л ю ч е в с к и й  В. О. Боярская дума древней Руси. М., 1909, с. 180.

11. Памятники истории Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1935, с. 44.

12. См.: Новгородская первая летопись по Синодальному харатейному списку. СПб., 1888, под 1144 г., с. 135.

13. Новгородские связи с Киевом были в XII в. настолько интенсивны, что новгородцы составляли в Киеве как бы особую колонию, имевшую свою церковь (ср. Лаврентьевскую летопись под 1147 г.: «И повеле Лазарь взяти [тело] Игоря и понести и в церковь св. Михаила, в новгородскую божницю. . .»). Из Киева в Новгород ввозились мед и воск, следовательно, ивановская корпорация купцов «вощаников» была заинтересована в торговле с Киевом.

157

зяина Софийского двора — новгородского епископа, главного антагониста князя: «А городу, ни владыце, ни боярам весу не отъимати у святаго великого Ивана, ни продавати моего данья великого князя Всеволода; а кто почнет вес отъимати, или продавати, или дом обидити святаго великого Ивана и святаго Захарьи, на того Спас и пречистая и святыи великыи Иван, будет им тма и съблазнь и казнь божия». [14] В «Уставе князя Всеволода о церковных судех, и о людех, и о мерилах торговых» говорится, что «живот» провинившихся в некоторых проступках делится: «треть живота святей Софии, а другая треть святому Ивану, а третьая треть сочьскым и Новугороду», [15] т. е. Иван на Опоках и София ставятся в равные отношения — получают равную долю. [16]

Попытка Всеволода опереться на часть новгородского купечества, организованного им вокруг церкви Ивана на Опоках, не удалась. В 1136 г. происходят бурные волнения. Собравшееся вече, на котором, как и в 1132 г., присутствуют не только новгородцы, но псковичи и ладожане, смещает князя. [17] Князя сажают в «епископль двор, с женою и с детьми и с тьщею, месяца майя в 28; и стражье стрежаху день и нощь с оружиемь, 30 мужь на день». [18] Ему предъявляются следующие обвинения: «1) не блюдеть смерд; 2) чему хотел еси сести Переяславли; 3) ехал еси с пълку переди всех». [19] В этой краткой формулировке критикуются одновременно внутренняя и внешняя политика князя и высказывается отрицательная оценка его личных качеств.

Переворот 1136 г. окончательно ослабил княжескую власть и закрепил господствующее положение в управлении городом епископа. Князь лишается в Новгороде большинства своих доходов, прав и земельных владений. С этой поры он ограничен в охоте и в суде. Эти права, доходы и земельные владения переходят, по предположению акад. Б. Д. Грекова, к новгородскому епископу, который с этой поры становится богатейшим землевладельцем Новгорода и, очевидно, председателем совета господ, «начальником» новгородских бояр. [20] «Патрональный храм св. Софии стал

14. Около 1134—1135 гг. См.: Памятники истории Великого Новгорода и Пскова, с. 42—43. Грамота сохранилась в списках конца XVI—начала XVII в.

15. 1125—1137 гг. Там же, с. 45.

16. Роль Ивановской организации купечества в процессе установления своеобразного новгородского государственного устройства довольно широко {но не всегда точно) обрисована в работе А. И. Никитского «Очерки из жизни Великого Новгорода. II. Святой великий Иван на Опоках» (ЖМНП, 1870, август, с. 201—224). По выражению А. И. Никитского, организация эта явилась «чистою революцией в жизни Великого Новгорода» (там же, с. 215).

17. См. Новгородскую первую летопись по Синодальному списку: «Новгородьци призваша пльсковиче, и ладожаны, и сдумаша, яко изгопити княая «воего Всеволода» (с. 128).

18. Там же, с. 128—129.     19. Там же, с. 129.

20. Это положение епископа как первого феодала области отметил в своем «Путешествии» Гильбер де Ланнуа (в начале XV в.): Ung évesque, qui est comme leur souverain. . . (Voyages et ambassades de Guillebert de Lannoy, 1399—1450. Paris, 1840, p. 190).

458

средоточием государственной жизни Новгорода, естественно, что к нему перешло много княжеских прав, в том числе и право на прежние княжеские земли». [21]

В 1137 г. от нового, на этот раз уже приглашенного, а не поставленного князя Святослава Ольговича Нифонт добивается для софийской казны устава о десятине, регулировавшего доходы владыки и дававшего ему бóльшую независимость от новгородского князя. [22] Акад. Б. Д. Греков предполагает, что «Устав Святослава Ольговича» ущемлял интересы владыки и был составлен к выгоде князя. Однако в уставе Святослава в числе его возможных нарушителей называется только «князь или ин кто сильны новгородцев», но не называется епископ, что вполне естественно в документе, выгодном именно последнему. Затем в уставе Святослава есть определенный признак того, что он был составлен именно в епископской канцелярии: это применение в нем времяисчисления по индиктам — «В лето 6645 индикта 15». [23] Времяисчисление по индиктам было введено при владычнем дворе доместиком Антониева монастыря Кириком и разработано им в 1136 г. в работе «Учение, им же ведати человеку числа всех лет». [24] Оно отразилось, как это мы увидим в дальнейшем, в Новгородской I летописи под 1136 г. В пользу того мнения, что устав Святослава был продиктован интересами владычнего двора, а не князя, можно привести и следующее соображение. Обычно нарушителю условия в грамотах угрожает кара со стороны патрона того учреждения, чьи интересы более всего страдают от его нарушения. Так, например, в грамоте о привилегиях церкви Ивана на Опоках (1134—1135) нарушителю угрожает святой Иван, [25] в купчей игумена Благовещенского монастыря Антония Римлянина (1147) угрожает «мати божия», [26] во вкладной грамоте Варлаама Хутынского монастыря Спаса (1192) угрожает Спас, [27] в уставе же Святослава 1137 г. угрожает София: очевидно, потому, что именно храм Софии страдал при его нарушении. [28] Таким образом, устав Святослава 1137 г. должен, очевидно, считаться одним из завоеваний епископа в перевороте 1136 г.

В характеристике новгородских событий середины XII в., приведших к установлению нового политического строя в Новгороде, обычно недостаточное внимание уделяется церковной политике Новгорода в это время и роли в ней новгородского епископа Нифонта. Между тем новгородский политический переворот XII в., вызвав значительные изменения во внешней политике Новгорода,

21. Г р е к о в  Б. Д. Революция в Новгороде Великом в XII в., с. 20.

22. См.: Русские достопамятности. М., 1815, ч. 1, с. 83 и след., а также: Памятники истории Великого Новгорода и Пскова, с. 47—48.

23. Памятники истории Великого Новгорода и Пскова, с. 48.

24. См.: Труды и летописи ОИДР, 1828, ч. 4, кн. 1.

25. Памятники истории Великого Новгорода и Пскова, с. 43.

26. Там же, с. 48.     27. Там же, с. 50.

28. «А будеть богу противен и святей Софии» (там же, с. 48).

159

отнюдь не замкнулся пределами этого города. В середине XII в. княжеские междоусобицы Киевской Руси достигли своей наибольшей сложности и остроты. В это время происходила упорная борьба между Византией и венграми. В борьбу эту, захватившую также Германию, Чехию и Сицилию, были втянуты и русские княжества. [29] Хотя основные перипетии этой борьбы разыгрались начиная с 1152 г., однако и раньше отношения сторон были уже вполне определившимися. В 1149 г. Гейза заявил, что он «ратен царю», и поддерживал своих родственников в Сербии и Боснии против Мануила. Киевский митрополит Михаил, грек по происхождению, стоял на стороне Юрия Долгорукого и его зятя Владимирко Галицкого против великого князя Всеволода, пользовавшегося расположением киевлян. В 1145 г. Михаил, резко проводивший византийскую политику, покинул Киев и уехал к «Цесарю-городу», как видно, не вполне добровольно, возможно, под давлением князя Всеволода, насаждавшего русский епископат. 13 августа 1146 г. Киевом завладел Изяслав Мстиславич. Основной заботой его во внутренней политике было замещение митрополичьей кафедры природным русским, без сношений с Константинополем, так же, как за столетие перед этим был поставлен Ярославом русский митрополит Иларион. Момент для этого был выбран удачный. Византия испытывала в это время величайшие внешние затруднения. В 1144 г. переход во власть мусульман Эдессы вызвал второй крестовый поход. Весной 1147 г. через Византийскую империю прошли полчища немецких крестоносцев; в октябре — французы. И те и другие не прочь были поживиться византийскими богатствами. Сицилийский флот захватил Корфу и подверг грабежу Фивы и Коринф. Не менее тяжелое положение создалось в Византии и в области церковных дел. Патриарх Михаил Охсит сам признал себя недостойным патриаршего престола и в 1146 г. удалился в монастырь Следующий патриарх Косьма Аттик (1146—1147) был низложен патриаршим синодом после крупного скандала. И византийскому императору, и византийской церкви было не до русских дел. Изяслав выбрал кандидатом на митрополичью кафедру знаменитого Климента Смолятича. Ипатьевская летопись дает следующую характеристику Клименту: «. . .бе бо черноризечь скимник и бысть книжник и философ так, якоже в Русской земли не бяшеть». Климент, по-видимому, пользовался довольно большим авторитетом: к нему обращались за разрешением всякого рода церковных вопросов, он известен различными посланиями. [30] Таким образом, мы должны признать, что русский кандидат на митрополичью кафедру был выбран обдуманно: он во всяком случае

29. Европейские союзы распределялись следующим образом: вместе с Византией были Чехия, Конрад в Германии, Галицкая земля и Суздаль; вместе с Венгрией были Сицилия, Гвельфы в Германии, Изяслав Мстиславич п Давидовичи черниговские.

30. См.: Н и к о л ь с к и й  Н. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII в. СПб., 1892.

160

был человеком незаурядным и мог с честью заменить своих предшественников — греков. Однако русские церковные иерархи не были единодушны в вопросе о поставлении митрополита-русского. Распрями византийской и антивизантийской партий решили воспользоваться новгородцы, во главе с Нифонтом, чтобы добиться независимости от киевского митрополита. Нифонт был поставлен в Новгород епископом в 1130 г. Очень быстро он примкнул к суздальской ориентации и всячески удерживал новгородцев от проявления вражды к суздальцам. Так, в 1134 и 1135 гг. Нифонт пригласил даже к себе на помощь митрополита-грека Михаила, чтобы помирить суздальцев с новгородцами, но напрасно. Новгородцы не только пошли ратью на суздальцев, несмотря на запрещение митрополита, но насильно задержали его в Новгороде до возвращения из похода (впрочем, неудачного). Летом 1147 г. Изяслав Мстиславич собрал в Киеве собор, на котором присутствовало большинство русских епископов (пять — по Лаврентьевской летописи). Епископ Онуфрий выступил на этом соборе с предложением поставить митрополитом Климента (или Клима, как называет его Ипатьевская летопись). Онуфрия оспорил Нифонт, взявший сторону греков и заявивший сомнение в возможности поставления митрополита без участия патриарха: «Не есть того в законе, яко ставити епископом митрополита без патриарха, но ставить патриарх митрополита: а мы не поклониве ти ся, ни служиве с тобою (Климентом. — Д. Л.), зане не взял еси благословения у святое Софьи, ни от патриарха; еще ли ся исправиши, благословишися, и тогда ти ся поклониве: мы взяли от Михаила от митрополита рукописание, яко не достоить нам без митрополита в святей Софьи служити». [31] Нифонт вернулся с собора в Новгород; во всяком случае, мы не имеем сведений о его присутствии на соборе в дальнейшем. В отсутствие Нифонта Онуфрий выступил с новым казуистическим предложением, которое должно было позволить обойти возражения Нифонта: «Аз сведе, достоить ны поставите, а глава у нас есть святаго Климента, якоже ставять Греци рукою святаго Ивана». [32] Обычай, о котором говорит Онуфрий, был следующий: греки ставили своих патриархов, благословляя их рукою патриарха Германа I — знаменитого противника иконоборцев. Обряд этот установился в уверение того, что и новый патриарх будет продолжать дело Германа. [33] На этот раз предложение Онуфрия имело успех, и Климент был поставлен в день именин Изяслава Мстиславича (христианское имя которого было Пантелеймон) — 27 июля. Приурочение поставления митрополита-русского ко дню именин великого князя показывает, какое большое политическое значение

31. Ипатьевская лет., под 1147 г.

32. Там же.

33. Об этой руке Германа см. в «Хождении Антония» (С р е з н е в с к и й  И. И. Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках. СПб., 1867, вып. 2, с. 341). Что касается мощей Климента, то они в IX в. были найдены в Корсуни и увезены в Рим. Из Рима голова Климента была затем привезена в Киев посольством папы Иоанна XV в 988 или 989 г.

161

придавалось этому событию. Тотчас после поставления Климента Нифонт порывает с киевской митрополией и едет в Суздаль к союзнику Византии Юрию Долгорукому «мира деля». В Суздале Нифонт освящает церковь Богородицы и снова хлопочет, по-видимому, о союзе с Новгородом. Замысел Нифонта и вся серьезность создавшегося для Киева положения были в полной мере оценены Изяславом Мстиславичем. В 1148 г. осенью Изяслав вывел из Новгорода Святополка, посадил на его место своего сына Ярослава и спустя недолгое время приехал вслед за сыном сам. Новгородцы, в среде которых боролись две партии, встретили Изяслава дружелюбно, и он смог их уговорить отправиться в поход на Юрия Долгорукого. Вернувшись в Киев, Изяслав вызвал к себе из Новгорода Нифонта и подверг его заключению в Печерском монастыре. Отметим, что заключение в Печерском монастыре не было для Нифонта тягостным. Позднее, во время своего вторичного приезда в Киев, Нифонт на этот раз уже добровольно останавливался в Печерском монастыре. У него были, по-видимому, насколько можно об этом заключить из его позднейшего жития, дружественные отношения с игуменом монастыря Федосом. В своих «Вопрошаниях» Кирик ссылается на Федоса как на лицо, хорошо известное Нифонту и близкое митрополиту: «И Феодос, рече, у митрополита слышав, напсал. — Такоже не ни напсав, рече, ни митрополит, ни Феодос, разве неделя празьдник». [34]

Печерский монастырь, бывший оплотом русской церковной политики против киевского митрополита-грека, всегда искал независимости от своей митрополии. Надо думать, что предшественнику Климента — митрополиту Михаилу удалось сломить сопротивление монастыря, поставив в него игумена-грека Федоса. При новом, на этот раз уже русском митрополите Клименте Федос продолжал борьбу своих предшественников за независимость Печерского монастыря, но митрополитом был уже не грек, а русский, игуменом же Печерского монастыря был на этот раз грек, и прежняя политика оппозиции митрополиту оказалась теперь прямо противоположна предшествующей по своему значению. В изменившейся ситуации ставропигия Печерского монастыря была при Федосе основой его византийской ориентации, дававшей ему право на преимущественное внимание сторонников византийской ориентации: Владимирко Галицкого и Юрия Суздальского (связанного с Нифонтом дружественными узами). Эта политика Печерского монастыря, пытавшегося приобрести положение в русской церкви, аналогичное положению Афонского монастыря в византийской, [35] очевидно, и навела Нифонта, постриженика Печерского монастыря, на мысль о необходимости для новгородской церкви добиться непосредственного подчинения патриарху через голову киевского митрополита. Вызов Нифонта из Новгорода был обусловлен исключи-

34. Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. Памятники XI—XV вв. — РИБ, СПб., 1880, т. 6, стб. 38.

35. См. об этом:  П р и с е л к о в  М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913, с. 307.

162

тельно желанием обезвредить его политически; коль скоро Нифонт очутился в Киеве, Изяслав находит достаточным «посадить» его в том самом Печерском монастыре, пострижеником которого Нифонт являлся и из которого, как не мог не знать Изяслав, Нифонт был поставлен в новгородские епископы. [36]

Нифонт был освобожден из заключения Юрием Долгоруким, занявшем Киев 26 августа 1149 г. Новгородская летопись в следующих выражениях записала о возвращении Нифонта под 1150 (6658) г.: «Приде археписком Нифонт ис Кыева, пущен Гюргемь княземь; и ради быша людье Новегороде». Митрополит Климент был изгнан из Киева, но, по-видимому, вернулся в 1151 г. и встретил Изяслава, еще раз победителем вошедшего в Киев. В 1153 г. Киев вторично был завоеван Юрием, снова прогнавшим Климента и пославшим за митрополитом в Константинополь. Вероятно, ко времени освобождения Нифонта Юрием следует отнести получение Нифонтом из Константинополя титула архиепископа, переводившего его из подчинения киевскому митрополиту-схизматику в непосредственное ведение патриарха. В Константинополе, очевидно, в связи с поставлением митрополита-русского решили дать независимость Нифонту от всяких притязаний Киева. Надо думать, что и сам Нифонт добивался в Константинополе своей независимости от митрополита, идя в этом отношении по пути Печерского монастыря. К этому времени относится антиминс Николо-Дворищенского собора [37] (1149), в котором Нифонт называет себя архиепископом. Антиминс этот ясно свидетельствует о том, что именно Нифонт, а не Иоанн, как это обычно принято считать, был первым новгородским архиепископом. Архиепископия давала Нифонту права на непосредственные сношения с патриархом, минуя митрополита, что в данной ситуации было выгодно и Новгороду и Константинополю. О том, как политика Нифонта была оценена в Константинополе, дает представление грамота, присланная ему патриархом Николаем Музалоном. [38] Под 1156 (6664 ) г. Ипатьевская летопись записала о Нифонте: «Патриарх же присла к нему грамоты, блажа и причитая к святым его; он же боле креплющеся, послушивая грамот патриаршь». Возможно, что в одной из присланных Нифонту патриархом грамот ему даровался и титул ар-

36. См. об этом III Новгородскую летопись.

37. Антиминс этот упоминает И. К. Куприянов (Прогулка по Новгороду. Новгород, 1862, с. 88—89). Сведения о нем даны:  О р л о в  А. С. Библиография древнерусских надписей. М.; Л., 1936, с. 13 (тут же библиография вопроса, кроме работы И. К. Куприянова).

38. Послание патриарха Николая Музалона «господину епископу Новаграда Нифонту»: «Слышахом, господине, о твоем праведном страдании, иже бога ради страждеши противу Клима митрополита, иже без нашего благословления взял на ся Киевскую митрополию своим изволением. . . и много от него досаждения юлаго и укоризны претерпел еси. И ты, страдальче, и еще терпе о правде бога ради и не пренемогай от злаго сего аспида Клима и от его злых советник и будеши причтен от бога, брате, к прежним святым. . . Мир тебе, отче. . . страдальче Христов; . .» (М а к а р и й. История русской церкви. 3-е изд. СПб., 1888, т. 3, прил. № 7, с. 297).

163

хиепископа. [39] Как были поняты в Новгороде патриаршии грамоты, показывает тот факт, что, по последующей легенде, Нифонт якобы был признан патриархом «святым» еще при жизни. Отметим, что Синодальный список Новгородской I летописи называет Нифонта под 1144 г. «святым» («археписком святый Нифонт»). Это не позднейшая вставка, обусловленная канонизацией Нифонта: канонизирован Нифонт был сравнительно поздно — в XVI в., дошедший же до нас Синодальный список Новгородской I летописи не может быть позднее XIV в.

Обратим внимание еще на одно обстоятельство. Оригинальная новгородская система избрания владык, которой мы не найдем аналогии ни в одном из княжеств и которая отстраняла киевского митрополита от всякого фактического участия в поставлении новгородского епископа, установилась, как это указывает П. Соколов, как раз после смерти Нифонта. [40] Естественно думать, что и учредителем ее был именно Нифонт. В том же убеждает нас и сама юридическая сторона этих выборов, свидетельствующая о глубоком знакомстве ее учредителя с византийским церковным правом. В самом деле, выборы эти представляли собой, по утверждению П. Соколова, оригинальное соединение системы Юстиниановых новелл о замещении епископской кафедры (выбор трех кандидатов избирательной комиссией) и системы монастырских типиков Византии XII в. (выбор игумена, а в Новгороде епископа, по жребию из трех кандидатов). [41] Во всяком случае Нифонт сумел извлечь из своего положения единственно признанного в Византии русского епископа все выгоды и установил для Новгорода если и не формальную (признанную и митрополитом), то во всяком случае фактическую церковную независимость.

Политика Нифонта была далеко не случайной для Новгорода. Если Киев боролся за самостоятельную русскую митрополию, то Новгород, для которого опасность подчинения константинопольскому патриарху не была такой осязательной, неоднократно искал опоры против Киева именно в Константинополе. Акад. Б. Д. Греков так объясняет введение выборного начала в поставление новгородского епископа: «Время первого избрания епископа (1156 г. — Д. Л.) не совпадает с временем вероятного политического переустройства Новгорода, потому что епископ Нифонт, принимавший непосредственное участие в политической жизни Новгорода, очевидно, сразу признал совершившийся переворот, может быть, даже ему содействовал, что весьма вероятно, так как от нового порядка храм св. Софии и его глава — епископ, несомненно, выигрывали, да и позиция, занятая Нифонтом, насколько можно ее наблюдать, нисколько не противоречит такому предположению. Смещать

39. Точка зрения на Нифонта как на первого архиепископа, впрочем, без достаточного углубления в вопрос, высказана еще И. Д.  Б е л я е в ы м  (Рассказы из русской истории. М., 1864, т. 2, с. 115—116).

40. См. Синодальный список Новгородской I летописи под 1156 (6664) г.

41. С о к о л о в  П. Русский архиерей из Византии. Киев, 1913, с. 319—320.

164