Иранские и славянские языки : Исторические отношения
Д. Эдельман

Введение

ВОЗМОЖНОСТИ СРАВНЕНИЯ

§ 16. Все сказанное выше заставило не только вернуться к рассмотрению отдельных характерных структур и элементов, которые квалифицировались прежде как общие для иранских и славянских языков еще с момента их праязыковых состояний, но и попытаться проанализировать заново происхождение ряда относительно поздних характеристик некоторых иранских языков и поздних схождений со славянскими.

Как видно из представленного беглого обзора, сравнение материала языков этих двух ветвей или под-ветвей индоевропейских языков, относящихся к группе «сатэм», — задача отнюдь не простая, поскольку в процессе такого исследования приходится учитывать целый ряд обстоятельств их истории и неодинаковую степень их изученности. В частности, в ходе сравнения постоянно приходится иметь в виду следующие моменты,

I. Языки иранской и славянской семей имеют разную степень «внутрисемейной» дивергенции: иранские разошлись несравнимо раньше и глубже, чем славянские, и их намного больше. Этому немало способствовало их древнее распространение на обширные территории Евразии. Это обстоятельство затрудняет сравнение иранских языков со славянскими по принципу «семья с семьей» или «праязык с праязыком», однако в случаях лексических заимствований из иранских языков в неиранские (в частности, славянские) облегчает нахождение конкретного иранского языка-источника.

II. Языки иранской и славянской семей имеют разную степень доказанного внешнего родства с другими близкими им индоевропейскими языками. Поэтому в ходе их сравнения необходимо в различной степени учитывать свидетельства других языков, родственных тем и другим по отдельности. Для реконструкции раннего состояния иранских языков весьма существенны свидетельства нуристанских, индоарийских и дардских языков, а также реконструируемые элементы «промежуточных» праязыков тех генетических групп, в которые они входили на разных этапах истории. Свидетельства же балтийских языков для изучения истории славянских, по всей вероятности, играют роль скорее «бокового освещения», чем необходимого опорного элемента реконструкции.

III. Языки иранской и славянской семей имеют разную абсолютную и относительную хронологию прослеживаемого древнейшего праязыкового уровня. Это частично подтверждается абсолютной хронологией старейших памятников отдельных языков. Ср., с одной стороны, язык Авесты, существовавший, по-видимому, уже к началу II тысячелетия до н.э. и передаваемый в устных текстах как минимум с этого периода (ср. мнение М. Бойс о времени проповеди Заратуштры между 1700 и 1500 гг. до н.э. [Воусе 1975, 1979]), и фиксированные тексты наскальных надписей древнеперсидского языка VI-IV вв. до н.э., а с другой стороны, памятники старославянского языка X-XI вв. н.э., т.е. эпохи, которая для иранских языков считается не древней и даже не средней, а новой. Это отражается и на определении относительной и абсолютной хронологии праязыкового состояния. Праязыковая система иранских языков мало отличается от индоиранской, и ее существование относится условно к самому началу II тысячелетия или скорее к концу III тысячелетия до н.э., учитывая, что язык Авесты уже имеет ярко выраженные диалектные черты, развившиеся значительно позднее распада праиранского состояния (по мнению В.И. Абаева, распад арийской общности следует относить к III тысячелетию до н.э. [Абаев 1995, 464]). Праязыковая система славянских языков предстает в значительной мере «продвинутой» в своем развитии, и начало ее распада может относиться ко второй половине I тысячелетия н.э. (с наиболее ранним этапом, относящимся ко времени до III-II вв. до н.э.), причем заканчивается праславянский период в Х-ХП вв., см. [Бернштейн 1961, 49-51, 182]. Эти даты соответствуют эпохам создания письменных памятников так называемого новоиранского периода.

Приходится учитывать также ареальную и хронологическую стратификацию праязыка как для иранской, так и для славянской семьи, т.е. возможные существенные различия между ранним и поздним состоянием относительно общей прасистемы, и диалектную неоднородность праязыка при распространении его на более или менее обширный ареал. Для иранских языков это были различия между центральным и маргинальными под-ареалами, а также между западным и восточным ареалами (последнее стало затем классификационным для иранских языков); для славянских языков членение праязыкового ареала было еще более дробным.

IV. Языки иранские и славянские изучены далеко не в одинаковой степени. Если славянские языки практически все нашли свое освещение в научной литературе, в словарях (включая этимологические), то большая часть «малых» иранских языков (особенно на территории Афганистана и Ирана) еще нуждается в подобной фиксации и исследовании. Материал многих из них зафиксирован относительно фрагментарно (иногда в виде небольших текстов и списков слов), причем с разной степенью достоверности. Отсюда — разная степень изученности их синхронного состояния и их истории.

V. Языки иранские и славянские очень резко различаются в плане сохранности в них древних элементов и подсистем в фонологии (особенно в вокализме), в морфологии   (особенно именной), а также в плане синтаксических структур.

Об этих различиях будет сказано подробнее в соответствующих разделах, здесь же уместно подчеркнуть, что все эти факторы налагают определенные ограничения на возможности сравнения иранских и славянских языков, особенно в морфолого-синтаксическом аспекте.

§ 17. Несмотря на все эти и другие различия, о которых будет сказано в соответствующих разделах, принадлежность и иранских, и славянских языков к большой индоевропейской семье и переплетение судеб части и тех и других давно уже создали стимул для их сравнения.

При этом исследования языков и иранской, и славянской семьи не только в сравнительно-историческом, но и в историко-типологическом и ареальном аспектах, особенно развернувшиеся в последние десятилетия, выявили ряд неизвестных ранее существенных моментов как в синхронных системах этих языков, так и в специфике их диахронического развития. Это позволило уточнить наши знания, с одной стороны, о внутренних, спонтанных изменениях в истории конкретных иранских, славянских и других индоевропейских языков Европы и Азии, а с другой — о тех чертах, которые могли быть приобретены ими благодаря контактам и внешним воздействиям.

В результате наметились заново некоторые контуры тех общностей (генетических, типологических, ареальных), в которые входят эти семьи в целом и их отдельные представители (или группы таких представителей). А это позволило, в свою очередь, пересмотреть некоторые, ставшие уже традиционными, хрестоматийные случаи схождения характерных структурных черт или отдельных материальных элементов языков данных семей, включая этимологии конкретных слов, получившие в последние годы новое толкование. В некоторых случаях в таком пересмотре нуждаются не только хронологические и ареальные границы образования тех или иных общих явлений, но и причины их возникновения и даже само представление об их действительной или мнимой общности.
 

[Previous] [Next]
[Back to Index]