Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур Древнего и Средневекового Востока

Б. Литвинский, ред.

 

А. История. Историография

 

1. ВОСТОЧНЫЙ ТУРКЕСТАН В СВЕТЕ АНТИЧНЫХ ИСТОЧНИКОВ

 

И. В. Пьянков 

 

I. Античные авторы о северо-восточной окраине ойкумены
  
1. Мела
   2. Плиний
   3. Дионисий
   4. Птолемей
   5. Источники

II. Истоки античных сведений о северо-восточной окраине ойкумены
  
1. Распространение владений греческих царей Бактрии до фаунов и серов
   2. Путешествие жителей Тапробаны к серам
   3. Путешествие торговых агентов Мая Тициана в Серику. Пути из Серики в Бактрию и Индию
   4. Пути из Серики в Бактрию и Индию
   5. О переносе античных данных, касающихся северо-восточной окраины ойкумены, на современную карту

 

Рассматриваемые здесь сведения античных (греко-римских) источников, относящиеся ко II в. до н. э. — II в. н. э., можно приурочить к Восточному Туркестану лишь очень приблизительно, что объясняется как смутностью представлений об этой стране по причине ее крайней удаленности, так и тем обстоятельством, что античность не выработала понятия «Восточный Туркестан», вполне адекватного нашему. В общем, можно сказать, что к поименованной стране относятся сведения о северо-восточной окраине ойкумены. Сведения о серах, тохарах, исседонах и т. д. будут рассмотрены здесь лишь постольку, поскольку они связаны с Восточным Туркестаном. Интерпретация сведений в нашей статье ограничивается тем уровнем, который можно назвать филологическим, и не выходит на уровень реалий.

 

Античные сведения о Восточном Туркестане уступают китайским по полноте и точности, но тем не менее содержат ценный материал, дополняющий китайские известия, и возможности этого материала исследователи не всегда используют в полной мере; кроме того, античные сведения о Восточном Туркестане начинаются с несколько более раннего времени, чем китайские.

 

В первой части настоящей работы даны переводы сообщений античных авторов о северо-восточной окраине ойкумены и их источниковедческая интерпретация, во второй — рассматриваются истоки античных сведений о северо-восточной окраине ойкумены, т. е. сообщения о путешествиях и походах на территории Восточного Туркестана, к которым в конечном счете восходят все сведения об этой стране.

 

 

I. АНТИЧНЫЕ АВТОРЫ О СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ОКРАИНЕ ОЙКУМЕНЫ

 

В процессе постепенного расширения географического кругозора античности территория современного Восточного Туркестана была включена в него лишь в эллинистическую и римскую эпохи. В настоящее время нет никаких оснований думать, что античный мир знал о Восточном Туркестане и Китае и поддерживал с ними постоянные торговые связи во времена Геродота (V в. до н. э.) или даже Аристея (VII в. до н. э.). Поэтому в общем обзоре античных сведений о северовосточной окраине ойкумены мы приводим лишь те данные, которые действительно относятся к Восточному Туркестану, и лишь тех авторов, которые хотя и были компиляторами, но для нас являются оригинальными, так как их первоисточники до нас не дошли: это Мела (I в. н.э.), Плиний (I в. н. э.), Дионисий (II в. н. э.) и Птолемей (II в. н. э.).

 

6

 

 

Сообщения более поздних авторов, таких, как Солин (III в. н. э.), Аммиан (IV в. н. э.), Авиен (IV в. н. э.), Капелла (V в. н. э.), Присциан (V—VI вв. н. э.), здесь не приводятся. Если оставить в стороне вопрос о посредствующих и добавочных источниках, то можно сказать, что Солин компилировал данные Плиния и Мелы, Капелла — в основном Плиния, Аммиан — Птолемея и Плиния, а Авиен и Присциан являются переводчиками Дионисия. Следует отметить также, что здесь использованы лишь те сообщения, в которых содержится общий обзор северовосточной окраины ойкумены. Сообщения, которые содержат данные по отдельным частным вопросам, имеющим отношение к территории Восточного Туркестана, будут рассмотрены в ходе дальнейшего исследования.

 

1. Мела

 

Помпоний Мела родом из города Тингентера в Испании, живший, видимо, и в Риме, написал свое сочинение «De chorographia» («О хорографии») или «De situ orbis» («О положении мира»), на латинском языке около 43 г. н. э. Приводимые здесь отрывки из этого сочинения можно разбить на две части: одна из них (I, 9, И) посвящена общему обзору восточного побережья Азии, другая (III, 59, 60) — более подробному описанию северо-восточного участка побережья Азии.

 

Издание текста, принятое нами за основу: Pomponii Melae de chorographia libri tres. Ed. G. Ranstrand. Stockholm, 1971. Перевод на русский язык: Античная география. М., 1953, с. 176—237.

 

Книга I.

 

(9) ...Азия обращена к востоку огромным сплошным побережьем. Ширина восточной оконечности Азии так велика, что равняется расстоянию от самой южной точки Африки до самой северной точки Европы, а это расстояние включает еще ширину Средиземного моря...

 

(11) В ней первые люди, начиная с востока, как мы узнаем, это инды, серы и скифы. Серы обитают почти как раз в середине Эойской (т. е. Восточной) части [побережья Азии] [*], инды [и скифы] — по краям. Оба последние расселены на широком пространстве и омываются не только этим (т. е. Эойским) морем, но инды обращены также к югу и сплошь заселяют племенами побережье Индийского моря до тех пор, пока оно не делается необитаемым из-за жары. Скифы же обращены к северу, а именно к Скифскому берегу (т. е. к берегу Скифского океана), и, кроме мест, недоступных из-за холодов, населяют его вплоть до Каспийского залива.

 

Книга III.

 

(59) Отсюда (от северного побережья земли) путь поворачивает к Эойскому морю, — мы имеем в виду, к берегу земли, обращенному на восток. Он тянется от Скифского мыса до мыса Колиды и сначала непроходим из-за снегов, а затем не возделан из-за дикости жителей. Там обитают скифы: андрофаги и саки; их разделяет область, изобилующая дикими животными и потому необитаемая.

 

(60) Далее лежит пустыня, опасная из-за чудовищ; она простирается до горы Табис, находящейся у моря. На большом расстоянии от [этой горы] возвышается Тавр. Между ними живут серы, очень справедливый народ. Они широко известны своим способом торговли, которая происходит в их отсутствие, после того, как они оставляют свои товары в уединенной местности.

 

*. Здесь и далее в квадратных скобках — реконструкция текста, сделанная издателями, в круглых — пояснения автора статьи.

 

7

 

 

 

2. Плиний

 

Г. Плиний Секунд Старший жил по преимуществу в Италии и Риме. Свое сочинение «Naturalis historia» («Естественная история»), написанное на латинском языке, он в основном закончил к 77 г. н. э. Приводимые здесь отрывки из этого сочинения посвящены описанию северо-восточного участка побережья Азии.

 

Издание текста, принятое нами за основу: Pliny, Natural history, by H. Rackham. Vol. 2, L., 1947. Перевод (частичный) на русский язык: ВДИ, 1949, № 2, с. 271—317.

 

Книга VI.

 

(53) Путь от Каспийского моря и Скифского океана к Эойскому меняет направление, когда внешняя сторона берегов становится обращенной к востоку. Первая от Скифского мыса часть побережья необитаема из-за снегов, а ближайшая [к ней] —не возделана из-за дикости жителей. Там сидят антропофаги — скифы, питающиеся человеческими телами. Поэтому вблизи — обширные пустыни и множество зверей, подстерегающих людей, сходных с ними по дикости. Затем снова скифы и снова пустыни с дикими зверями вплоть до прилегающего к морю горного хребта, который называют Табисом. Эта страна становится обитаемой не раньше, чем почти с половины длины того побережья, которое обращено к летнему востоку.

 

(54) Первыми из людей здесь живут те, которые называются серами. Они известны шерстью, производимой лесами: серую листву, смоченную водой, они расчесывают, тем самым доставляя нашим женщинам двойную работу — распутывать нити и сплетать их снова (т. е. ткать); так многообразен труд и так отдален район земного круга, используемый для того, чтобы матрона могла публично появляться в просвечивающих одеяниях. Серы хотя и кротки, но подобны зверям, потому что избегают общества остальных людей и выжидают торговлю.

 

(55) Первая известная у них река — это Псифара, ближайшая — Камбары, третья — Лан, за которой мыс Хриса, залив Кирнаба, река Атиан, залив и племя людей аттакоров, которые, будучи укрыты солнечными холмами от всех вредных дуновений, живут в таком же умеренном климате, как гипербореи. О них составил от своего имени сочинение Амомет, подобно тому как Гекатей — о гипербореях. За племенем аттакоров — фуны и фокары и, уже у индов, касиры внутри страны по направлению к скифам, питающиеся человеческими телами; также номады Индии прикочевывают сюда. Некоторые говорят, что со стороны Аквилона с ними соприкасаются киконы и брисары.

 

3. Дионисий

 

Дионисий, известный под прозвищем Периегет, написал свое сочинение «Οἱκουμένης περιήγησις» («Периегеса ойкумены») на древнегреческом языке в стихах в Александрии Египетской около 125 г. н. э. Приводимый здесь отрывок из этого сочинения можно назвать описанием земель по Оксу, Яксарту и далее, вплоть до северо-восточных пределов ойкумены.

 

Издание текста, принятое нами за основу: Geographi Graeci minores. Ed. С. Müllerus. Vol. 2. Р., 1864.

 

(746) ...земля (747) Сугдии, через всю середину которой катится священный Окс, (748) который, покинув гору Эмод, впадает в Каспиду. (749) За ним по течению Яксарта обитают (750) саки, носящие луки, —

 

8

 

 

 никакой другой лучник не превзошел бы их, (751) ведь у них не в обычае стрелять впустую. (752) И тохары, фруны и варварские народы серов, — (753) они, отвергая быков и тучных овец (или коз), (754) собирая пестрые цветы в пустынной стране, (755) изготовляют одежды искусные, знаменитые, (756) окраской подобные цветам луговой травы; (757) не напрасно бы с этим и труд пауков состязался. (758) Есть, и другие многочисленные скифы, которые обитают (759) на окраинах земли. У них страна, сотрясаемая бурями, (760) опустошена зимними ветрами и градом. (761) Столько народов живет вокруг Каспийских волн.

 

4. Птолемей

 

Клавдий Птолемей, живший в Александрии Египетской, написал свое сочинение «Γεωγραφικὴ ὐφήγησις» («Географическое руководство») на древнегреческом языке около 177 г. н. э. При этом «Список известных городов», включенный в сочинение (VIII, 3—28), написан несколько ранее остальной части сочинения, и содержащиеся в нем данные могут расходиться с данными других частей труда Птолемея. Интересующие нас сведения содержатся в основном в разделах, посвященных Скифии, лежащей по ту сторону горы Имая, и Серике.

 

Издания текста, принятые нами за основу: Ptolemaios, Geographie 6, 9—21. Ed. I. Ronca. Teil 1. Rom, 1971 (для книги VI); Claudii Ptolemaei Geographia. Ed. C.F.A. Nobbe. T. 3. Lipsiae, 1845 (для книги VIII).

 

Книга VI.

 

15: Расположение Скифии, лежащей по ту сторону горы Имая.

 

(1) Скифия, лежащая по ту сторону горы Имая, ограничена: на западе Скифией по эту сторону [Имая] и [страной] саков вдоль всей северной ветви гор; на севере неизвестной землей; на востоке Серикой вдоль прямой линии, концы которой лежат под 150°/63° и 160°/35°; на юге частью Индии, лежащей по ту сторону реки Ганга, вдоль широтной, линии, соединяющей названные концы [160°/35° и 145°/35°].

 

(2) В этой области находится западная часть Авзакийских гор, конец которой лежит под 149°/49°, западная часть так называемых Касийских гор, конец которой лежит под 152°/41°, а также западная часть Эмодских гор, конец которой лежит под 153°/36°, и у Авзакийских гор — исток реки Ойхарда, который лежит под 153°/51°.

 

(3) Северные области этой Скифии населяют абии-скифы, области под ними — гиппофаги-скифы, за ними простирается область Авзакитида и под ней, еще у названного Горметериона,—область Касия, под ней — хаты-скифы, затем область Ахаса и под ней у Эмодских гор — хауранеи-скифы.

 

(4) В этой области имеются города: Авзакия —144°/49°40', Исседон Скифский — 150°/48°30', Хаурана — 150°/37°15', Соита — 145°/35°20'.

 

16: Расположение Серики.

 

(1) Серика ограничена: на западе Скифией, лежащей по ту сторону горы Имая вдоль названной линии; на севере неизвестной землей вдоль той самой параллели, которая проходит через Фулу; на востоке неизвестной землей вдоль долготной линии, концы которой лежат под 180°/63° и 180°/35°; на юге остальной частью Индии, лежащей по ту сторону Ганга, вдоль той же широтной линии вплоть до конца, место которого лежит под 173°/35°, и затем [областью] синов вдоль [той же] продолжающейся линии вплоть до названного конечного пункта у неизвестной земли.

 

(2) Через Серику проходят [такие] горы: так называемые Аннибские горы, концы которых лежат под 153°/60° и 171°/56°; восточная

 

9

 

 

часть Авзакийских гор, конец которой лежит под 165°/54°, так называемые Асмирейские горы, пределы которых лежат под 167°/47°30' и 174°/47°30'; восточная часть Касийских гор, концы которой лежат под 162°/44° и 171°/40°; Фагурская гора, середина которой лежит под 170°/43°; затем восточная часть Эмодских гор, называемых также Серийскими, конец которой лежит под 165°/36°; так называемая гора Отторокора, концы которой лежат под 169°/36° и 176°/39°.

 

(3) По большей части Серики протекают преимущественно две реки: Ойхард, исток которого у Авзакийских гор уже указан, а исток у Асмирейских гор лежит под 174°/47°30', ветвь же по направлению к Касийским горам [начинается] под 160°/49°30', а исток ее в этих горах лежит под 161°/44°15', и так называемый Баутис, исток которого, также у Касийских гор, лежит под 160°/43°, исток у Отторокоры — под 176°/39°, ветвь по направлению к Эмодским горам [начинается] под 168°/39°, а исток в тех же горах —под 160°/37°.

 

(4) Северные области Серики населяют народы антропофагов, под ними и выше одноименных гор обитает народ аннибов, между ним и Авзакийскими горами — народ сизигов, под ним дамны, затем пиады вплоть до реки Ойхард и под ней одноименные ойхарды.

 

(5) И далее, к востоку от аннибов, — гаринеи и раббаны, под ними — область Асмирея выше одноименных гор, под ними вплоть до Касийских гор — исседоны, большой народ, к востоку от них — фроаны, затем под ними — фагуры на восток от одноименной горы, под исседонами — аспакары, снова под этими — байты, и самые южные, вдоль Эмодских и Серских гор, — отторокоры.

 

(6) Города Серики, известные по имени, таковы: Дамна— 156°/51°40', Пиада — 160°/49°40', Асмирея — 170°/48°20', Фроана — 174°40'/47°40',

 

(7) Исседон Серский— 162°/45', Аспакара — 162°30'/42°40', Дросаха — 167°40'/42°30', Палиана — 162°30'/41°, Абрагана — 163°30'/39°30',

 

(8) Фогара — 171°20'/39°40', Даксата — 174°/39°40', Оросана — 162°/37°30', Отторокора — 165°/37°15', Солана — 169°/37°30', Сера = столица — 177°/38°35'.

 

Книга VIII.

 

24: Восьмая карта Азии.

 

(1) Восьмая карта Азии заключает Скифию, лежащую по ту сторону горы Имая, и Серику. Параллель, проходящая через ее середину, относится к меридиану как 2 к 3.

 

(2) Ограничивается эта карта с севера и востока неизвестной землей, с юга [страной] синов и частью Индии, с запада [страной] саков и Скифией, лежащей по эту сторону Имая.

 

(3) Из известных городов Скифии Исседон Скифский имеет самый длинный день в 16 часов и отстоит от Александрии к востоку на 6 часов.

 

(4) Авзакия имеет самый длинный день приблизительно в 16 часов 15' и отстоит от Александрии к востоку на 5,5 часа и 6'.

 

(5) Из известных городов Серики Исседон Серский имеет самый длинный день в 15,5 часа и отстоит от Александрии к востоку приблизительно на 6,5 часа и 20'.

 

(6) Дросаха имеет самый длинный день в 15 часов 10' и отстоит от Александрии к востоку приблизительно на 7 часов и 10'.

 

(7) Отторокора имеет самый длинный день приблизительно в 14 часов 40' и отстоит от Александрии к востоку на 7 часов.

 

(8) Столица Сера имеет самый длинный день в 14 часов 45' и отстоит от Александрии к востоку на 7 часов 50' или полных 8 часов.

 

30: (22) Восьмая [карта Азии]: от 140° вплоть до 180°; получается длина в 40°; ширина —от 35° вплоть до 63°; получается ширина в 28°.

 

10

 

 

 

5. Источники

 

Сочинения всех четырех авторов, отрывки из произведений которых приведены, посвящены общему описанию ойкумены. Такие сочинения, разумеется, не могли избежать влияния хотя бы одного из трех основных авторитетов, определявших развитие античной географической мысли в эллинистическую и римскую эпохи: Эратосфена, Гиппарха и Посидония. Основные географические труды Эратосфена (около 200 г. до н.э.), Гиппарха (перед 125 г. До н.э.) и Посидония (перед 65 г. до н. э.) разрабатывали в основном теоретические вопросы, но, не говоря уже об Эратосфене, и Гиппарх, и Посидоний (подчеркнем это особо) включали в свои сочинения и описательный географический материал, «топографию материков» (Strabo, VIII, 1, 1). Хотя идеи трех ученых и являлись фундаментом для более поздних географических работ, определить их конкретный вклад в этих работах не так-то просто.

 

Очень сложен вопрос об источниках Мелы и Плиния. Сравнивая текст Мелы и III—VI книг «Естественной истории» Плиния, можно сделать вполне определенный вывод: в основе сочинений того и другого автора лежит какой-то общий источник; сообщения Мелы он исчерпывает почти целиком, у Плиния он обильно дополнен иным материалом. Назовем его «источник А». В нем выделяются две части: одну из них можно условно назвать «периплом»; в ней последовательно описываются прибрежные части ойкумены, вдоль которых автор мысленно «проплывает»; другая представляет собой описательный материал, соответствующий «периплу», в частности, содержит описания упомянутых в нем народов. «Перипл» является костяком, «красной нитью» географического повествования и у Мелы, и у Плиния. По целому ряду признаков можно заключить, что Мела и Плиний, составляя «перипл», описывали какую-то карту. А описания народов, временами вставляемые в изложение «перилла», Мела и Плиний заимствовали из текста, сопровождавшего эту карту.

 

Задача определения общего источника Мелы и Плиния считается очень трудной и до сих пор не решенной, хотя, надо сказать, решению ее препятствовало более всего господство предвзятых мнений. Ранее в большинстве случаев считали, что таким общим источником является одно из сочинений Варрона. Но работа К. Г. Залльмана [29] опровергла это мнение. Плиний ссылается на Варрона как раз там, где расходится с Мелой. Мы не можем здесь подробно описать и обосновать свою точку зрения на этот вопрос, но все же вкратце изложим ее, поскольку это необходимо для дальнейшего изложения. Мы считаем, что более всего прав на роль общего источника Мелы и Плиния имеет карта Агриппы и приложенный к ней текст. Известно, что Агриппе, ближайшему сподвижнику Августа, принадлежала мысль создать в Риме общедоступную карту; смерть (в 12 г. до н. э.) помешала осуществить ему свой замысел. «По указанию (плану)» (ex destinatione) Агриппы, используя оставшиеся от него «записки» (commentarii), Август довел до конца эту работу: карта была выполнена на стене одного из римских портиков (около 12 г. н. э.) (Plin., N.H., III, 17), и тогда же, видимо, был опубликован сопровождающий и поясняющий ее текст, известный позднее как «Хорография Августа».

 

Отмечая бесспорную общность сообщений Мелы (III, 59, 60) и Плиния (VI, 53, 54) о северо-востоке ойкумены, ранее обычно объясняли ее заимствованием того и другого автора у Варрона; такое объяснение давали, например, Д. Детлефсен (1886) и А. Клотц (1906). Когда Ф. Альтхайм высказывает предположение о том, что общим источником сведений Мелы и Плиния о северо-востоке ойкумены является Варрон [7, с. 56; 8, с. 715], то он примыкает к общепринятому мнению. Хотя он считает, что Плиний имел перед глазами также карту Агриппы, новозводит к ней, видимо, лишь упоминания о Скифском и Эойском океанах.

 

11

 

 

А. Геррман полагает, что сведения о Скифском мысе, андрофагах, пустынях, серах и горе Табис у Мелы и Плиния восходят к одному источнику и что все эти сведения имелись уже у Агриппы, но тем не менее источником Мелы считает некую, совершенно гипотетичную греческую обработку карты Эратосфена, а источником Плиния — карту Агриппы, которая является, по его мнению, латинской обработкой карты Эратосфена [15, с. 31, 44, 46, 47]. Тем самым А. Геррман (видимо, находясь под влиянием общих концепций) совершенно неоправданно и искусственно осложняет вопрос. К. Г. Залльман видит решение в том, чтобы считать описание северо-востока ойкумены заимствованием Плиния (VI, 53) у Мелы (III, 59—60) [29, с. 146, 147]. Но описание северовостока ойкумены является органической частью всего «перипла» Мелы и Плиния, связанной с ним по смыслу и содержанию. В таком случае пришлось бы весь «перипл» считать заимствованием Плиния у Мелы, что, конечно, невозможно: известно, что, хотя Плиний и упоминает Мелу в числе использованных им авторов, в действительности заимствует у него очень мало [12, стб. 2402; 29, с. 123, примеч. 89].

 

Описания восточного побережья Азии у Мелы (I, 9, 11) и северовосточного участка того же побережья у Мелы (III, 59, 60) и Плиния (VI, 53, 54) являются неотрывными частями «перипла» того и другого автора, который, как уже было сказано, мы считаем описанием карты Агриппы. Рассказ о серах и их торговле у Мелы (III, 60) и Плиния (VI, 54), видимо, взят из хорографии, сопровождавшей карту. При этом возможно, что сообщение Плиния (VI, 54) о «шерсти» серов, отсутствующее у Мелы, является собственным добавлением Плиния, почерпнутым из ходячих в его время представлений (ср. характерные упоминания: feminis nostris и matrona).

 

Карту Агриппы А. Геррман считает латинской обработкой карты Эратосфена, что соответствует общепринятому взгляду. Однако, нам кажется, что после работы П. Шнабеля [30] возможен и другой вывод. Работа Агриппы вместе с материалом, заимствованным из нее Мелой и Плинием, как будто больше соответствует положениям Гиппарха. Правда, данные Гиппарха в этой работе подверглись весьма существенному перетолкованию, судя по некоторым признакам, во время обработки Августом «плана» и «записок» Агриппы. Конечно, установление зависимости Агриппы от Гиппарха не влечет за собой с необходимостью вывода о заимствовании всех сведений Агриппы у Гиппарха: многое могло быть введено и самим Агриппой или Августом.

 

«Перипл», основа географических книг Плиния, дополнен у него обильным описательным материалом. Большая часть, этого материала обнаруживает определенное внутреннее единство и, по-видимому, заимствована у одного автора. Этот второй главный источник Плиния можно назвать «источником Б». Мы считаем, что этим источником скорее всего являлись сочинения М. Варрона (около 50 г. до н. э.): Агриппа и М. Варрон неизменно фигурируют в числе первых двух-трех имен в списках авторов, использованных Плинием в географических книгах. Уже в «источнике Б» были объединены сведения различных авторов.

 

Таким материалом, дополняющим «перипл» у Плиния, являются его сообщения о землях от Псифары до касиров (VI, 55). Относить их к числу заимствований у Агриппы, как это делает А. Геррман [15, с. 47], нет оснований, поскольку последние нужно ограничить моментами, совпадающими у Мелы и Плиния. Но если этот дополняющий материал и заимствован Плинием у одного автора (как мы полагаем, Варрона), то восходит он в конечном счете к двум разным источникам. Одному из них обязано сообщение о Псифаре — аттакорах, другому — о фунах — касирах.

 

Сообщение о землях от Псифары до аттакоров — это обрывок какого-то «перипла», описывавшего морские берега, простирающиеся по ту сторону Индии, причем основным объектом внимания здесь являются

 

12

 

 

аттакоры. С серами это сообщение было связано Плинием, видимо, потому, что, судя по тексту Птолемея (VII, 2, 7, 10; 3, 2), описывающему те же места [15, с. 32], рядом с Псифарой в нем должна бы упоминаться река Сер, которая к серам в действительности никакого отношения не имела. Плиний прямо называет автора этого сообщения, Амомета, причем в связи с Гекатеем. Аттакоров Плиний упоминает еще раз, и опять в связи с гипербореями (IV, 90). Можно подумать, что данные Амомета здесь использованы через посредство Гекатея. Гекатей Абдерский, живший при дворе первых Птолемеев (конец IV — начало III в. до н. э.), создавая сочинение «О гипербореях», собрал много экзотических сведений не только о «счастливом народе» греческих преданий, но и о других подобных «счастливцах» аналогичных традиций, в том числе об аттакорах, этих индийских гипербореях, использовав, очевидно, сочинение своего современника и земляка Амомета. Однако у нас нет оснований расширять авторство Амомета, как это делает Ф. Альтхайм, приписывая ему, видимо, почти все данные Плиния (через посредство Варрона) о северо-восточной части ойкумены [7, с. 55—57]. Еще К. Мюллер ограничивал этот фрагмент сочинений Амомета только сообщением об аттакорах [26, с. 396].

 

Сообщение о фунах, фокарах и касирах представляет собой, напротив, часть итинерария, описывавшего путь по суше от серов к индам. В изложении Плиния получается так, что фуны следуют за аттакорами, на самом же деле сообщения о Псифаре — аттакорах и о фунах — касирах являются двумя параллельными вставками, каждая из которых непосредственно связана с серами. Мы считаем, что сообщение Плиния о фунах — касирах, как и многие другие, восходит к Артемидору (около 100 г. до н. э.), хотя аргументировать такое положение здесь нет возможности (об Артемидоре у Плиния см. [29, с. 64]. Сообщение Артемидора, как и Гекатея, очевидно, дошло до Плиния через посредство Варрона [19, стб. 302; 29, с. 62], а сам Артемидор заимствовал его у Аполлодора, о чем еще будет речь впереди. Заметим здесь, что имя Артемидора в списке использованных авторов к VI книге Плиния в соответствующем месте стоит рядом с именем Аполлодора (хотя в тексте ссылок на последнего нет).

 

Источником Дионисия являются, как это давно признано, данные Посидония [18, стб. 920]. Те моменты, которые связывают Дионисия с Эратосфеном, также могут восходить к Посидонию, поскольку последний во многом возвратился к взглядам Эратосфена. Однако Дионисий заимствовал у Посидония не непосредственно. Еще Александр Лихн (I в. до н. э.) изложил в стихах географию Посидония — он, очевидно, и явился посредником между Посидонием и Дионисием [18, стб. 921]. Вопрос же о посредничестве П. Варрона (I в. до н. э.) неясен [II, с. 765].

 

А. Геррман, очевидно, прав, возводя к Посидонию сообщения Дионисия о северо-востоке ойкумены [15, с. 35, 43]. Однако их можно отнести к еще более раннему автору, а именно Аполлодору. Посидоний несомненно знал сочинение этого автора, так как специально собирал сведения о восточных землях из сочинений типа «Парфика» [17, с. 72; 21, с. 136]. Хотя, конечно, нельзя утверждать, что все сообщения Дионисия о северо-востоке ойкумены, прошедшие через несколько авторов, непременно восходят к Аполлодору.

 

Непосредственным источником Птолемея, как он сам говорит, являлись сочинения Марина. Марин Тирский (около 110 г. н. э.) был очень начитанным автором и, несколько раз переиздавая свои «Исправления географической карты», рассмотрел множество сочинений предшественников (Geogr., I, 6). Однако сам он так и не успел начертить карту (Geogr., I, 17, 1), а изложение его, особенно при описании земель внутри суши, было бессистемным и часто содержало указание только на широту или только на долготу того или иного пункта (Geogr., I, 18, 3—6).

 

13

 

 

Птолемей решил на основе этого материала составить карту, хотя в большинстве случаев он не имел (подчеркнем это) дополнительных новых данных. Марин в числе новейших источников использовал итинерарий Мая Тициана (Geogr., I, 11, 6). Из этого сочинения и почерпнуто большинство данных для описания страны саков, Скифии, лежащей по ту сторону Имая, и Серики — земель, практически неведомых предшественникам Марина и Птолемея.

 

А. Геррман выделяет в пределах описания Серики и Скифии, лежащей по ту сторону Имая, названия, восходящие, по его мнению, к более древним источникам, чем итинерарий Мая. Это антропофаги, гиппофагискифы, Отторокора, а также названия, имеющие, как он считает соответствия на карте Пейтингера: абии-скифы и хаты-скифы [15, с. 124]. Как точнее определить этот более ранний источник? Известно, что иМарин и Птолемей были верными последователями Гиппарха и не только придерживались его теоретических взглядов, но и заимствовали у него конкретный описательный материал, в частности по восточным областям [23, с. 241; 17, с. 55, примеч. 3, с. 57, примеч. 3]. Как уже отмечалось выше, на данных Гиппарха построена и карта Агриппы, лежащая в основе географии Мелы и Плиния, а также карты Пейтингера (здесь мы не касаемся вопроса об отношении карты Пейтингера и карты Агриппы). Очевидно, сопоставление сообщений Птолемея — Марина и материалов, заимствованных у Агриппы, поможет выявить их общее наследие, восходящее к Гиппарху. Конечно, в описании Заимайской Скифии и Серики, заполненном почти целиком данными Мая, такое наследие окажется минимальным. Очевидно, к нему можно отнести упоминание антропофагов (VI, 16, 4), указанных примерно в тех же местах Мелой (III, 59) и Плинием (VI, 53), а также абиев-скифов (VI, 15, 3), фигурирующих и на карте Пейтингера (XII, 3). Что же касается латов-скифов (VI, 15, 3), то Xatis Scythae карты Пейтингера (XII, 4, 5), с которыми их сопоставляет А. Геррман, более убедительно отождествляются с яксартами Птолемея (VI, 14, 10, 11) [22, с. 221].

 

Особый случай представлен исседонами. Оригинальные, самостоятельные сведения об исседонах относятся к VII—V вв. до н. э. и восходят к Аристею, Алкману, Гекатею (Милетскому) и Геродоту, причем почти каждый автор называл их по-своему (как обычно бывает, когда сведения каждого из авторов самостоятельны): Ἰσσηδοί, Ἰσσηδόνες, Εσσηδόνες (или Ἀσσηδόνες). Конечно, совершенно невероятно, чтобы спустя полтысячелетия была независимо воспроизведена та же форма названия народа, которую употреблял Геродот. Ясно, что такой начитанный географ, как Марин, познакомившись с итинерарием Мая, по каким-то признакам «узнал» в одном из описанных там народов «классических» исседонов (знакомство Марина — Птолемея с традицией, близкой Геродоту, прослеживается и по другим данным). Еще В. В. Григорьев писал: «...представляется нам, что исседоны Птолемея не имеют ничего общего с исседонами Геродота, но что тем не менее исседоны птолемеевские — какое-нибудь malentendu, какое-нибудь qui pro quo, вследствие соображений александрийского географа, которых разгадать мы не беремся» [4, с. 73]. А. Геррман считал, что такие соображения были основаны на фонетическом сходстве названий и картографических недоразумениях ([14, стб. 2240—2242; 15, с. 118, 121, 124, 126, 131, 133, 141]; ср. [16, с. 97]). Правда, толкования А. Геррмана несколько натянуты, особенно там, где они касаются появления второго, скифского Исседона. Может быть, объяснение кроется в рассказе о «погребальных» обычаях исседонов? Наиболее характерной, больше всего поражавшей воображение античного читателя частью описания исседонов у Геродота, несомненно, являлся именно этот рассказ. Видимо, в Центральной Азии он был своего рода бродячим сюжетом:

 

14

 

 

во всяком случае, еще Рубрук и Плано Карпини рассказывали о тибетцах почти то же самое, что Геродот говорит об исседонах [3, с. 42, 131]. Не рассказывалось ли нечто подобное в итинерарии Мая и о том народе, который Марин (или Птолемей) назвал исседонами?

 

Конечно, в описании Серики и Скифии, лежащей по ту сторону Имая, возможны заимствования и из других дорожников, помимо итинерария Мая. Так, А. Геррман считает, что данные Птолемея о реке Баутис и городах Палиана, Оросана и Солана взяты из дополнительного источника, вообще не использованного Марином [15, с. 59, 60].

 

Итак, нам представляется, что источники сообщений Мелы, Плиния, Дионисия и Птолемея о северо-восточных окраинах ойкумены таковы:

 

 

II. ИСТОКИ АНТИЧНЫХ СВЕДЕНИЙ О СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ОКРАИНЕ ОЙКУМЕНЫ

 

Страбон намечает несколько этапов в развитии конкретных географических знаний античного мира, в расширении географического кругозора: времена персов, македонян и, наконец, римлян и парфян (I, 2, 1; XI, 6, 3, 4). То же самое он говорит относительно познания земель «к востоку от Гиркании вплоть до Согдианы по эту сторону Тавра» (XI, 11, 6), т. е. северо-восточной части ойкумены. Походы Александра Македонского познакомили с обширными пространствами Азии, но сведения историков Александра во многом недостоверны (I, 2, 1; XI, 6, 4). Кроме того, во времена Александра не совершались походы в земли самых отдаленных (северных и восточных) кочевников (XI, 11, 6), а это значит, что северо-восточные окраины ойкумены остались неизвестными. Обобщил данные историков Александра Эратосфен. Парфяне еще более расширили знания об отдаленных землях, а историки, писавшие о парфянах, рассказали об этих землях достовернее и полнее, потому что видели больше, так что благодаря им значительно пополнились знания о Гиркании, Бактриане и живущих выше скифах (I, 2, 1; XI, 6, 4). Именно авторам «Парфика», и прежде всего Аполлодору Артемитскому, мы обязаны многими сведениями об этих отдаленных странах (II, 5, 12). Суммированы были указанные сведения Посидонием и Артемидором.

 

К этапам, намеченным Страбоном, можно добавить еще один, последний, когда вследствие расцвета торговли и чрезвычайного расширения торговых связей географический горизонт еще раз значительно раздвинулся. Новые знания о северо-восточной части ойкумены на этом этапе получены главным образом благодаря итинерарию Мая Тициана, а обобщены Марином и Птолемеем.

 

Итак, сведения о северо-восточных окраинах ойкумены, содержащие данные о территории Восточного Туркестана, восходят, во-первых, к сочинениям типа «Парфика», прежде всего к сочинению Аполлодора Артемитского, и, во-вторых, к торговым итинерариям и периплам, преимущественно

 

15

 

 

к итинерарию Мая Тициана. Это Основные источники сведений античности о северо-восточных пределах ойкумены; однако некоторые сведения имеют и иное происхождение.

 

1. Распространение владений греческих царей Бактрии до фаунов и серов

 

Аполлодор в переложении Страбона, видимо, через посредство Посидония рассказывает о могуществе греческих царей Бактрии, подчинивших больше племен, чем Александр; эти завоевания в Индии совершили Менандр и Деметрий, причем Менандр переправился через Гипанис на востоке и дошел вплоть до Исама; они распространили свое господство также вплоть до серов и фаунов (Strabo, XI, 11, 1, 2 = Apollodor., fr. 7а, Jacoby). Аполлодор говорит здесь о распространении власти греческих царей Бактрии, вышедшей за пределы завоеваний Александра в двух направлениях: юго-восточном, в Индии, и, очевидно, северо-восточном, «вплоть до серов и фаунов» (ср. [7, с. 347, 348; 28, с. 36]). Кто именно совершил завоевания во втором направлении, Страбон не говорит, но многие исследователи склоняются к тому, что это был Деметрий (например, [1, с. 457; 7, с. 349; 28, с. 27]).

 

Иногда слова Страбона толкуют почему-то так, будто серы и фауны являлись ближайшими соседями Греко-Бактрии и походы греко-бактрийских царей были направлены непосредственно против них (например, [31, с. 84—87, 111, 112]). Нам кажется, что контекст сообщения о серах и фаунах не свидетельствует в пользу такого понимания. Серы и фауны, «вплоть» (μὲχρι) до которых распространилось господство бактрийских царей, так же как и Исам, «вплоть» (μέχρι) до которого дошел Менандр, — не объекты, а пределы завоеваний, причем, видимо, пределы внешние, исключающие («an exclusive limit» [28, с. 27]). А это значит, что между первоначальными владениями бактрийских царей, с одной стороны, серами и фаунами — с другой, находилось некое пространство, распространившись на которое бактрийская держава вошла в контакт с серами и фаунами.

 

Имеются ли у античных авторов какие-либо данные, позволяющие заполнить это пространство? Выше уже приводились сообщения Плиния (VI, 55) и Дионисия (749—757), связанные с серами и фаунами (фунами, фрунами). Как было отмечено, они восходят к Аполлодору (сообщение Плиния через посредство Артемидора, а сообщение Дионисия через посредство Посидония) и в тексте Аполлодора, несомненно, имели какую-то связь с сообщением о завоеваниях бактрийских царей (ср. [22, с. 207]). Нам кажется, что нет необходимости прибегать к сложному предположению, согласно которому Аполлодор вместе с серами и фаунами упоминал также тохаров, а Посидоний, посредник между Аполлодором и Страбоном, исходя из каких-то своих соображений, вычеркнул последних [25, с. 148]. Скорее всего уже Аполлодор называл серов и фаунов, а также Исам как пределы завоеваний. Но описывал ли он последовательно ход завоеваний сначала в Индии до Исама, а затем в другом направлении до серов и фаунов или, указав пределы завоеваний в том и другом направлениях, дал для общего представления описание путей, ведущих к этим, пределам, трудно сказать. Пожалуй, вероятнее второе.

 

Плиний, перечисляя названия народов (серы, фуны, фокары, касиры), придерживается определенной пространственной последовательности [1, с, 457]. Касиры являются уже индами, обитающими с внутренней, т. е. материковой, стороны Индии, обращенной к скифам. Но на этом перечень Плиния не кончается. Он лишь прерывает его, обращаясь

 

16

 

 

на время к «источнику А» и некоторым другим материалам, чтобы определить границы и размеры Индии. Затем Плиний возвращается к прежнему источнику и продолжает перечень, вновь называя касиров, но сопровождая упоминание о них новыми данными: по ту сторону Гемодских гор (которые являются границей Индии) живут исары, косиры (Cosiri = Casiri [23, с. 28, примеч. 3; 25, с. 297, примеч. 2]), изы; по горному хребту — хиротосаги и многочисленные племена, известные под прозвищем брагманов; реки Прина и Каинна, последняя из которых впадает в Ганг; калинги у моря, мандеи и маллы внутри страны, река Ганг (VI, 64); упоминаются также гангаридские калинги (VI, 65). Что нужно понимать здесь под исарами и изами, которые названы лишь в связи со вторым упоминанием касиров, неизвестно. Возможно, что исары (Isari) как-то связаны с Исамом (Ἱσάμος), который фигурирует у Страбона в качестве предела завоеваний Менандра в Индии и тоже не получил убедительного объяснения [31, с. 144, 145; 7, с. 325, 326] [1].

 

Видимо, с этим же описанием связано сообщение Плиния о том, что зеленоватый камень (callaїna) «родится у жителей Кавказской горы позади обратной стороны Индии: фикаров [фокаров, тохаров], саков и дардов» [2] (XXXVII, 110), т. е. у племен, обитающих по ту сторону гор (Эмодские, или Гемодские, горы считались частью Кавказского хребта), ограничивающих Индию со стороны материка [32, с. 205].

 

Дионисий перечисляет, в общем, те же племена, что и Плиний, на в обратном порядке: Эмодские горы в верховьях Окса, саки по Яксарту, тохары, фруны, серы. Конечно, и в основе этого сообщения — описание пути [1, с. 458, 459]. Никак нельзя согласиться с тем, что это искусственная конструкция [25, с. 148, 149]. Такое истолкование сообщения Дионисия нужно было И. Маркварту для того, чтобы подкрепить свою гипотезу, в общем неудачную, о передвижении тохаров. В соответствии со своей концепцией он даже переводит указание Дионисия (749) на местообитание саков не «по течению Яксарта», а «у устья (an der Mündung) Яксарта» [25, с. 148] (о значении слова προκοή в данном тексте см. также [27, с. 151]). Дионисий, подобно Плинию, рассказывая об Индии в другом месте своего сочинения, дает продолжение приведенного перечня, основанное на описании того же пути; здесь названы гангариды, реки Гипанис, Эмодские горы (1144—1147). В данном случае характерно упоминание Гипаниса. Эта форма названия индийской реки засвидетельствована кроме Аристобула только у Аполлодора [31, с. 144; 7, с. 323].

 

Какие-то известия о том же пути Посидоний использовал при создании своей теории зон, а именно в трактовке восточной части того пояса, который простирается вдоль северных склонов горного хребта Тавр — Кавказ. Следы учения Посидония в этой части сохранились у Страбона там, где он говорит о Бактриане и Северной Индии как странах, расположенных у северной стороны горной цепи Тавр, на одних широтах (II, 1, 14; ср. XI, 7, 2), а также у Птолемея в его астрологической географии, где Бактриана, Каспирия (т. е. страна касиров, северных индов) и Серика составляют отдельную триаду (Tetr., II, 3). Ф. Болл был, несомненно, прав, возводя указанную географию к Посидонию [10, с. 189—217]. К сожалению, это мнение было оставлено после работы К. Трюдингера, который не увидел в астрологической географии Птолемея ничего, кроме непонятного дробления и дублирования названий стран, что, по его мнению, исключает научно-систематический

 

 

1. В переводе Страбона на русский язык, осуществленном Г. А. Стратановским (Страбон. География в 17 книгах. Пер., статья и коммент. Г. А. Стратановского. [Л.],. 1964, с. 488), это слово истолковано как Имай (таκ толковал его еще Казобон).

 

2. Dardas — чтение В. Томашека [33, с. 205], другое чтение — Dahas.

 

17

 

 

источник (т. е. Посидония), и, таким образом, отверг ценнейший материал, очень полезный для реконструкции учения Посидония о зонах [34, с. 87]. Видимо, того же происхождения сообщение Равеннского географа (2, 3) об Индии, Серике и Бактриане, в котором Ф. Альтхейм, в общем, правильно угадал связь с традицией о владениях Деметрия, простиравшихся до серов и фаунов [7, с. 352], хотя к этой традиции оно должно восходить скорее всего через посредство теории зон Посидония.

 

Итак, если обобщить данные Плиния и Дионисия, путь, соединявший саков, серов и индов, выглядит следующим образом: в одном направлении он проходит по землям фрунов (фаунов), тохаров и саков, живущих по Яксарту, затем через Эмодские горы в верховьях Окса, в другом — по землям фунов (фаунов), фокаров (тохаров), касиров (каспиров), затем через Эмодские горы, реку Гипанис, к Исаму (исарам?) и индийским племенам Ганга.

 

К какому времени относятся эти данные? Деметрий делал завоевания в начале II в. до н. э., Менандр — в середине того же века. Сам Аполлодор происходил из Артемиты, города, расположенного к востоку от Селевкии на Тигре, там, где дорога, ведшая от Селевкии в Бактрию и Индию, раздваивалась. Очень вероятно, что он был близок к торговой аристократии Селевкии и много путешествовал [31, с. 44, 45; 7, с. 17—19]. Но считать, что он писал тогда, когда уже процветала регулярная торговля по «шелковому пути» в I в. до н. э. [7, с. 64], нет оснований. Приведенные выше данные явно относятся к более раннему времени. Для определения даты Аполлодора нет необходимости приписывать ему все упоминания о сакарауках; terminus post quem для его сочинения — вряд ли позднее предпоследнего десятилетия II в. до н. э. Видимо, правы те, кто считает Аполлодора современником описанного им вторжения номадов в Согдиану и Бактриану [17, с. 54]. Его рассказ о пути к серам (по которому еще не велось регулярной караванной торговли) относится в таком случае ко времени, непосредственно предшествующему этому вторжению.

 

2. Путешествие жителей Тапробаны к серам

 

Во времена принципата Клавдия, говорит Плиний, в Рим прибыло посольство, отправленное царем острова Тапробаны и состоявшее из четырех человек, главным из которых был Рахия (VI, 85, 86). Они рассказали в Риме о своей родине и, между прочим, о том, «что сторона их острова, обращенная к Индии, имеет 10 000 стадиев и лежит в направлении к зимнему востоку, а позади Гемодских гор они обращены также к [стране] серов, которые известны им еще и благодаря торговле; отец Рахии торговал там, и, когда он прибывал туда, серы сбегались к нему навстречу; сами же они (серы) превышают ростом [обычных] людей, имеют рыжие волосы, голубые глаза, язык с резкими звуками, а в торговле обходятся без слов; в остальном они (послы с Тапробаны) говорят то же, что и наши торговцы: товары, положенные на другой стороне реки, рядом с тем, что выставили для продажи [туземцы], они забирают, если их удовлетворяет обмен...» (VI, 88).

 

Посольство прибыло в Рим в период правления Клавдия (41—54 гг. н. э.), хотя Р. Хенниг считает, что оно достигло Рима не ранее 54 г. н. э. [6, с. 352]. Дж. О. Томсон почему-то не доверяет сообщению Плиния о серах, торговавших с жителями Тапробаны [5, с. 427], но оснований для недоверия как будто нет. Напротив, эту информацию, полученную, видимо, непосредственно от послов царя Тапробаны, нужно отнести к числу наиболее свежих и достоверных материалов Плиния. Непонятно также, почему А. Геррман считает, что грубый голос, отсутствие речи, пригодной для торговли, и сама немая меновая торговля

 

18

 

 

не могут быть присущи этим серам и что указанные детали взяты из другого источника, общего для Плиния и Мелы (т. е. «источника А»), имевшего в виду других серов [15, с. 31]. Меновую торговлю действительно приписывают серам и жители Тапробаны, и «источник А»; но Плиний специально замечает по этому поводу, что послы говорят «то же, что и наши торговцы» (eadem quae nostri negotiatores), и, кроме того, добавляет подробность, отсутствующую в «источнике А», упомянув о реке в качестве рубежа (VI, 88).

 

Несколько слов относительно названия «серы» в данном сообщении. Называли ли так сами жители Тапробаны тот народ, о котором рассказывали, или так назвали его уже в Риме? В. Тарн считает, что информант Плиния назвал этот народ серами потому, что он обитал там же, где жили серы Аполлодора, и, следовательно, серы Рахии и серы Аполлодора связаны друг с другом [31, с. 111]. Нам кажется, что все это крайне маловероятно. Аполлодор и Рахия получили свою информацию при совершенно различных обстоятельствах, и истоки их традиций совершенно различны. Название «серы» связано с континентальными трассами «шелкового пути». Скорее всего серы появились в рассказе Рахии лишь в переложении Плиния. Уже в описании местоположения Тапробаны заметно, что Плиний как бы сверяет свой рассказ с картой «источника А», т. е. с картой Агриппы, и подводит к мысли, что люди, с которыми имел дело отец Рахии, не могут быть никем иным, кроме серов; описанный же далее способ торговли, практиковавшийся этими людьми, делает для Плиния такое отождествление бесспорным.

 

3. Путешествие торговых агентов Мая Тициана в Серику

 

Некто Май, он же Тициан, македонянин и потомственный купец, посылал своих людей к серам. Хотя сам Май у серов не бывал, но, видимо, со слов своих агентов «записал измерения» пути, т. е. составил итинерарий. Обо всем этом Птолемей сообщает, ссылаясь на Марина (Geogr., I, 11, 6) [3]; очевидно, и с содержанием итинерария Мая Птолемей был знаком через посредство Марина.

 

Путь, описанный Маем, начинаясь от римского пограничного города Гиераполис, находившегося у переправы через Евфрат, вел далеко на восток, через город Бактры и Каменную Башню вплоть до Серы, столицы серов. В качестве последнего участка этого пути выделено расстояние от Каменной Башни до Серы. Сведений, непосредственно к нему относящихся, Птолемей дает очень мало. Сообщается, что по этому участку пути следуют в течение семи месяцев; здесь бывают сильные бури, и потому путники должны задерживаться; климат здесь на всем протяжении пути одинаков; в остальном же люди, совершившие семимесячное путешествие, не нашли в нем ничего чудесного и достойного описания (Geogr., I, 11, 3—5, 7; 12, 2). Марин установил, что путь от Каменной Башни до Серы проходит по параллелям Геллеспонта (40°55') и Византия (43°5') (Geogr., I, 11, 5). Протяженность этого пути Марин, исходя из семимесячного срока путешествия, определил в 36 200 стадиев, но Птолемей нашел нужным сократить указанную цифру в два раза и определил расстояние от Каменной Башми до Серы в 18 100 стадиев, или 45 1/4 градуса (Geogr., 1, 11, 3; 12, 1, 2).

 

Очень мало данных у Птолемея и относительно маршрута пути от Каменной Башни до Серы. Непосредственные указания сводятся к

 

 

3. Текст первой книги «Географического руководства» Птолемея: Claudii Ptolemaei Geographia. Ed. С. Müllerus. Vol. 1, pars 1. Р., 1883. Перевод на русский язык: Античная география. М., 1953, с. 286—318.

 

19

 

 

следующему. От Каменной Башни «на восток горы, расступаясь, примыкают к Имаю, поднимающемуся от Полимбофр на север» (Geogr., I, 12, 8). Там, где к горе Имаю примыкает гора Аскатанка, находится Горметерион, принадлежащий купцам, ведущим торговлю с Серой; он лежит под 140°/43°, на границе страны саков с Заимайской Скифией (Geogr., VI, 13, 1). Этим ограничиваются непосредственные указания, однако ясно, что бóльшая часть карты Заимайской Скифии и Серики построена на путевых данных Мая Тициана. Возможно, что эти данные относились к описанию пути от Каменной Башни до Серы, представленному на участке от Горметериона до Серы как две ветви — северная и южная. По реконструкции А. Геррмана, маршрут пути от Каменной Башни до Серы выглядел у Марина так [15, с. 116—121]:

 

Северная ветвь: Каменная Башня — Горметерион — Авзакия — Исседон Скифский — Дамна — Пиада — Асмирея — Фроана — Дросаха — Фогара — Сера-столица.

 

Южная ветвь: Горметерион — Соита — Хаурана — Исседон Серский и Аспакара к югу от него — Даксата — Сера-столица.

 

Определяя место различных пунктов на градусной сетке Серики и Заимайской Скифии, Марин и Птолемей вряд ли располагали какими-либо иными данными, кроме указаний на протяженность и направление пути. Эти данные они и переводили в градусы и часы. В большинстве случаев, к сожалению, только эти последние определения, в градусах и часах, и дошли до нас. Делая обратный перевод, необходимо учитывать следующее.

 

1. Широты от 14 часов 30 минут до 16 часов определялись Птолемеем в градусах так: параллель Родоса, 14 часов 30 минут = 36°; параллель Смирны, 14 часов 45 минут = 38°35'; параллель Геллеспонта, 15 часов = 40°55'; параллель Византия, 15 часов 15 минут = 43°5'; параллель середины Понта, 15 часов 30 минут = 45°; параллель устья Борисфена, 16 часов = 48°30'.

 

2. Отсчет долготы Птолемей вел от Счастливых островов на восток. Долгота самой Александрии определена им в 60°30'. Каждый час равен 15°.

 

3. Протяженность одного градуса по меридиану и по экватору у Марина и Птолемея определена в 500 стадиев, а по параллели Родоса — в 400 стадиев. Исходя из последнего определения, они и переводили данные итинерария Мая Тициана в градусы.

 

4. Один день пути в итинерарии Мая Тициана Марин приравнивал, видимо, к 170 стадиям [15, с. 107].

 

Время путешествия торговых агентов Мая определялось исследователями по-разному. В. Томашек датировал его 50—70 гг. I в. н. э. [33, с. 22], И. Маркварт — 96—98 гг. н. э. [24, с. 59, примеч. 1], А. Геррман — около 97 г. н. э., перед 100 г. н. э. [15, с. 91, 93]. Р. Хенниг почему-то считает, что путешествие совершил сам Май «между 98 и 107 гг., а еще вернее — между 100 и 105 гг. н. э.», воспользовавшись тем, что караваны в это время курсировали беспрепятственно, «чтобы как можно больше, узнать о загадочной стране — родине шелка»; он посетил «серов», занимавшихся, по мнению Р. Хеннига, посреднической торговлей, и расспрашивал их о дорогах; в то же время сам Май дошел только до Каменной Башни [6, с. 401—403]. Как совместить последние два утверждения — непонятно; согласно Птолемею, который основывался здесь на данных Мая, Каменную Башню отделяла от серов Заимайская Скифия. Название «серы» у Птолемея никаких следов собирательного значения в том смысле, какой приписывает ему Р. Хенниг, не обнаруживает. Но к какому бы времени ни относить путешествие людей Мая, ясно, что торговый караванный путь, по которому они следовали, функционировал уже давно, хотя и с перерывами, — начинать ли его существование со 119 г. до н. э. [20, с. 169, 172], 114 г. до н. э. [15, с. 27] или 106 г. до н. э. [7, с. 347].

 

20

 

 

Для установления источников, которыми пользовался Май Тициан при составлении своего итинерария, важна попытка А. Геррмана конкретнее определить тот исходный материал, на базе которого построен итинерарий. Исследователь приходит к выводу, что в описании восточной части пути, т. е. участка от Каменной Башни до Серы, Май использовал не только сообщения своих помощников, посылавшихся им в Серу, но и некий китайско-иранский путеводитель. Последний явился переводом того же документа, который лег в основу описания Западного края в Цяньханьшу, глава 96. Указанный путеводитель был лишь дополнен сведениями агентов Мая при описании отрезков пути, выходивших за рамки путеводителя. При этом сами торговые помощники Мая должны быть иранцами, так как иначе им вряд ли был бы доступен участок пути от Евфрата до Бактрии, контролировавшийся парфянами, и свой отчет они составили на иранском языке [15, с. 91, 126, 127]. X. В. Хауссиг также считает, что Май пользовался местными итинерариями при описании восточной части пути. Он выделяет согдийский и индийский источники Мая [13, с. 187, 188]. Однако выводы X. В. Хауссига обоснованы .значительно слабее.

 

4. Пути из Серики в Бактрию и Индию

 

Приблизительно в то время, когда Май Тициан писал свой итинерарий, другой купец, живший в Египте около 90 г. н. э., составил «Перипл Эрифрейского моря», который дошел до нас под именем Арриана.

 

О крайнем северо-востоке известной ему ойкумены он сообщает следующее [4]:

 

«(64) За этой страной (островом Хриса), уже совсем на севере, где крайнее море соприкасается с неким местом страны серов, у них внутри страны находится очень большой город, называемый Фины. Из него через Бактры доставляются сухим путем в Баригазы, а также через Ганг в Лимирику серская шерсть, пряжа и полотно [5]. Проникнуть в эту область (в Фины) нелегко: из нее изредка приходят отдельные [купцы]. Это место лежит под самой Малой Медведицей, и говорят, что оно граничит с самыми отдаленными частями Понта и Каспийского моря, рядом с которыми лежит Меотийское озеро, которое вместе с Каспийским морем впадает в Океан. (65) Каждый год на границу страны Фин приходит племя, люди которого очень малы ростом, очень широколицы и совершенно курносы [6]; говорят, что их называют сесатами и что они очень похожи [по образу жизни] на диких. Они являются с женами и детьми, таща на спине большие тяжести и плетеные корзины цвета свежих виноградных лоз; некоторое время они остаются на границе между их страной и Финами, в течение нескольких дней справляют праздники: они подстилают себе эти плетеные корзины; затем они уходят дальше, в глубь своей страны. Местные жители, заметив это, приходят тогда же на эти места, собирают их подстилки и вытаскивают оттуда тростники, так называемые петры. Затем они накладывают листья плотно один на другой и, сделав из них шарики, прошивают их волокнами из тростника. Получается три вида: из более

 

 

4. Перевод перипла на русский язык см.: ВДИ. 1940, № 2, с. 264—281. Мы воспроизводим этот перевод с некоторыми изменениями.

 

5. В тексте: В указанном переводе на русский язык (с. 281): «хлопок». У А. Геррман: serisches Leinentuch (Fertigseide) [15, с. 26, 37].

 

6. В тексте: В указанном перевода на русский язык (с. 281): «племя, люди которого очень малы ростом, очень плосколицы (с кожей белого цвета), но по разуму замечательные». У А. Германама, который принимает чтение σιμοὶ: «ein Volk, körperlich sehr kleine und sehr breitgesichtige, ganz und gar stumpfnasige Menschen» [15, с. 37, 38].

 

21

 

 

крупного листа — так называемый крупнозернистый малабатр, из более мелкого — среднезернистый и из самого мелкого — мелкозернистый. Отсюда эти три сорта малабатра постоянно доставляются в Индию теми, кто его [так] приготовляет. (66) Местности, находящиеся за этими, или малодоступны из-за очень сильных снежных бурь и морозов, или не исследованы по высшему соизволению богов».

 

Своеобразные географические представления автора «Перипла Эрифрейского моря» являются, конечно, результатом сочетания старых географических воззрений с новыми данными [2, с. 117]. Было высказано и предположение, что его география северо-востока ойкумены воспроизводит какую-то карту [15, с. 54]. По-видимому, автор перипла или его источник имели в своем распоряжении устаревшую карту, отражавшую уровень познания ойкумены, свойственный примерно эпохе Эратосфена, когда на северо-востоке известной суши, омывавшейся, как считалось, Океаном, далее Каспийского моря практически ничего не знали, и попытались поместить на ней страну серов и город Фины, исходя из путевых данных об их удаленности.

 

К несколько более позднему времени относятся известия, в которых, видимо, вновь сообщается о путях к серам, знакомых еще автору «Перипла Эрифрейского моря». Птолемей, внося поправки в некоторые утверждения Марина, ссылается на рассказы своих современников (ῦν ἰστορουμένοι); это показания людей, много плававших вдоль берегов Аравии и Индии и хорошо знавших земли вплоть до Золотого Херсонеса и Каттигар (Geogr., I, 17, 1—4).

 

«Они говорят, — пишет Птолемей, — что выше синов находятся страна и столица серов, а к востоку (sic!) от них есть неизвестная земля, где имеются болотистые озера, в которых растет высокий тростник, настолько густой, что по нему переправляются [через озера]; и что оттуда дорога ведет не только на Бактриану через Каменную Башню, но и на Индию через Палимбофры» (Geogr., I, 17, 4). Вполне возможно, что для создания карты Серики и Заимайской Скифии Птолемей в какой-то мере использовал и данные этих своих современников. A. Геррман считает, например, что данные Птолемея о баутах (байтах), Палиане, Оросане, Солане и реке Баутис являются добавлением к данным Марина [15, с. 59, 60].

 

5. О переносе античных данных, касающихся северо-восточной окраины ойкумены, на современную карту

 

Истолкованием отдельных античных данных о северо-востоке ойкумены занимались многие исследователи, но мы ограничимся обзором лишь основных работ, специально посвященных названной проблеме.

 

В. Григорьев в своих дополнениях к переводу «Землеведения» К. Риттера посвятил специальный раздел античным сведениям о Восточном Туркестане [4, с. 57—78]. И, следует сказать, работа В. В. Григорьева не устарела до сих пор. Любопытно, например, что в этой работе, написанной задолго до открытия знаменитых восточнотуркестанских рукописей, локализация города Фроаны дана лишь с небольшой ошибкой: в Сучжоу вместо Дуньхуана [4, с. 67, 68; ср. 9, с. 252]. Труд В. Томашека [33] насыщен фактами и ценными наблюдениями по частным вопросам, но в целом его концепция, ведущая уже Аристея в Восточный Туркестан, — неприемлема. Из более поздних работ наибольшее значение имеет исследование А. Геррмана [15]; хотя в нем содержится много спорных положений, тем не менее это наиболее фундаментальное исследование по данной проблеме. Много внимания уделено этой проблеме и в работе А. Бертело [9].

 

22

 

 

Однако установка автора, согласно которой данные Птолемея являются результатом чуть ли не настоящей топографической съемки (автор уверен, что в александрийском Музее, как и в Институте Петерманна в Готе или Географической службе Французской армии, накопился ко времени Птолемея огромный материал, нужный для определения долготы и широты упомянутых Птолемеем пунктов [9, с. 117]), не могла не привести к существенным ошибкам. Автор стремится во что бы то ни стало оправдать указания Птолемея и прямо перенести их на современную карту, совсем не учитывая влияния традиции, которая, несомненно, также преломилась в труде Птолемея, еще более исказив его и без того неточные данные. X. В. Хауссиг [13], вырывая отдельные данные Птолемея из контекста, пытается расшифровать их, прибегая главным образом к фонетическим сопоставлениям. Но сопоставления эти настолько поверхностны, а выводы, основанные на них, настолько далеко идущи, что поверить им очень трудно. Работа X. Хумбаха [16] во многом удачнее, а карта Птолемея получила у него более трезвую и правильную оценку.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


 

1. Бартольд В. В. Греко-Бактрийское государство и его распространение на северовосток. — Сочинения. Т. 2, ч. 2. М., 1964.

 

2. Дитмар А. Б. Рубежи ойкумены. М., 1973.

 

3. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. Ред., вступит. ст. и примеч. Н. П. Шастиной. М., 1957.

 

4. Риттер К. Землеведение. География стран Азии, находящихся в непосредственных сношениях с Россиею. Восточный или Китайский Туркестан. Вып. 2. Дополнения [В. В. Григорьева]. Отдел 1-й. Историко-географический. СПб., 1873.

 

5. Томсон Дж. О. История древней географии. М., 1953.

 

6. Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 1. М., 1961.

 

7. Altheim F. Weltgeschichte Asiens im griechischen Zeitalter. Bd. 1. Halle, 1947.

 

8. Altheim F., Stiehl R. Geschichte Mittelasiens im Altertum. В., 1970.

 

9. Berthelot A. L'Asie ancienne centrale et sud-orientale d'apres Ptolemee. Р., 1930.

 

10. Boll F. Studien über Claudius Ptolemäus. Ein Beitrag zur Geschichte der griechischen Philosophie und Astrologie. Lpz., 1894.

 

11. Dahlmann H., Speyer W. Varronische Studien, II — Akademie der Wissenschaften und der Literatur (in Mainz). Abhandlungen der Geistesund Sozialwissenschaftlichen Kl. Jahrgang 1959, № 11.

 

12. Gisinger F. Pomponius Mela. — RE. Hlbd. 42. 1952.

 

13. Haussig H. W. Die Beschreibung des Tarimbeckens bei Ptolemaios. — ZDMG. 1959, Bd. 109 (34), H. 1.

 

14. Herrmann. Issedoi. — RE. Hlbd. 18, 1916.

 

15. Herrmann A. Das Land der Seide und Tibet im Lichte der Antike. Lpz., 1938.

 

16. Humbach H. Historisch-geographische Noten zum sechsten Buch der Geographie des Ptolemaios. — Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseums, 19 Jafirgang. Mainz, 1972.

 

17. Junge J. Saka-Studien. Der ferne Nordosten im Weltbild der Antike. Lpz., 1939.

 

18. Knaack. Dionysios. — RE. Bd. 5, 1905.

 

19. Kroll W. Plinius (N. H.). — RE. Hlbd. 41, 1951.

 

20. Loewe M. Spices and Silk: Aspects of World Trade in the First Seven Centuries of the Christian Era. — JRAS, 1971, № 2.

 

21. Laffranque M. Poseidonios d'Apamee. Р., 1964.

 

22. Marquart J. Eränsahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac'i. В., 1901.

 

23. Marquart J. Untersuchungen zur Geschichte von Eran. H. 2. Lpz., 1905.

 

24. Markwart J. Wehrot und Arang. Untersuchungen zur mythischen und geschichtlichen Landeskunde von Ostiran. Leiden, 1938.

 

25. Markwart J. Die Sogdiana des Ptolemaios. — Orientalia. 1946, 15, fasc. 1—3.

 

26. Müllerus C. Fragmenta Historicorum Graecorum. Vol. 2. Р., 1848.

 

27. Müllerus C. Geographi Graeci minores. Vol. 2. Р., 1861.

 

28. Narain N. K. The Indo-Greeks. Ox., 1957.

 

29. Sallmann К. G. Die Geographie des älteren Plinius in ihrem Verhältnis zu Varro. Versuch einer Quellenanalyse. B. — N. Y., 1971.

 

30. Schnabel P. Die Weltkarte des Agrippa als wissenschaftliches Mittelglied zwischen Hipparchos und Ptolemaios. — Philologus. 1935, Bd. 90.

 

31. Tarn W. The Greeks in Bactria and India. 2 ed. Cambridge, 1951.

 

32. Tomaschek W. Zur historischen Topographie von Persien. 1. Die Strassenzüge der Tabula Peutingerana. — SKAW. Philos.—hist. Cl., 1883, Bd. 102.

 

33. Tomaschek W. Kritik der ältesten Nachrichten über den skythischen Norden. 2. Ueber das Arimaspische Gedicht des Aristeas. — SKAW. Philos.-hist. Cl. 1888, Bd. 116.

 

34. Trüdinger K. Studien zur Geschichte der griechisch-römischen Ethnographie. Basel, 1918.