ИМЕННИК БОЛГАРСКИХ КНЯЗЕЙ

 

Проф. Михаил Николаевич Тихомиров

 

 

Вестник древней истории, М., 1946, № 3, с. 81–90

 

Сканы в .pdf формате (3.6 Мб)

 

 

В 1866 г. А. Н. Попов впервые опубликовал список болгарских князей, найденный им в двух рукописях Еллинского летописца. Он отметил, что список болгарских князей помещен в виде вставки в текст Еллинского летописца тотчас же после окончания «IV книги Царств». А. Н. Попов отлично понимал значение своего открытия и определил список, как «в высшей степени замечательную вставку» [1]. Открытие Попова, естественно, вызвало большой интерес в науке, и список болгарских князей, получивший вскоре характерное наименование «именника» (данное ему Рачким), сделался одним из основных источников по истории древней Болгарии. Ведь наука впервые получила список болгарских князей от легендарного Авитохола до Умора с краткими замечаниями о времени и продолжительности их жизни и царствования. Особенное внимание привлекли непонятные термины именника, явно восходящие к тому языку, на котором говорила династия болгарских властителей. Сделано было несколько попыток расшифровать эти термины с помощью разных языков.

 

Одними из первых трудились над расшифровкой терминов именника В. Н. Златарский и Бюри. В своей расшифровке Златарский и Бюри исходили из мысли о тюркском происхождении болгарской царской династии. По мнению Бюри, загадочные термины именника («дохе твиремъ», «шегоръ вечемь») являются числительными. Первое слово обозначает единицы, второе десятки. Болгары придерживались шестидесятилетнего лунного цикла. Каждый лунный год состоял из 12 лунных месяцев и заключал 354 или 355 дней. Бюри определил числовое значение 8 слов для единиц и 6 слов для десятков. Вместе с тем он пришел к мысли о некоторой неисправности именника, что должно объяснять не всегда успешное применение его метода к уточнению дат болгарской истории [2].

 

К выводам Бюри в основном присоединился и В. Н. Златарский, внесший, однако, несколько существенных дополнений. Так, он делит именник на две части. Первая часть от Авитохола до Испериха оперирует не с лунными, а с солнечными годами, имея исходным пунктом византийскую эру от Р. Хр.

 

 

1. А. Попов. Обзор хронографов русской редакции. Вып. I, М., 1866, стр. 25—27.

 

2. «Byzantinische Zeitschrift», XI (1910), Heft 1—2 (I. В. Bury, The chronological Cycle of the Bulgarians). В Известиях Казанского Общества археологии, истории и этнографии за 1911 год помещен перевод труда Бюри, сделанный Н. Петровским и снабженный его же комментариями.

 

 

82

 

Свои лунные годы болгары систематизировали по византийскому летосчислению. Болгарские числа показывают не восшествие на престол того или другого князя, а истекшие годы от р. Хр. до восшествия на престол. Вторая часть именника дает не солнечные, а лунные годы, новая эра с Еспериха начинается после истечения 680 лунного года или 660 солнечного года от Р. Хр., т. е. начало болгарской эры совпадает с началом 661 византийского сентябрьского года нашей эры [1].

 

В. Н. Златарский сделал, как мы видим, ряд поправок к выводам Бюри, еще более усложнив расшифровку терминов именника. И. Маркварт признал выводы Бюри вообще неудовлетворительными. Впрочем и собственные домыслы Маркварта нельзя признать обоснованными, хотя они и подкупают своим стремлением объяснить имена болгарских князей историческими сопоставлениями [2]. Также отрицательно отнесся к выводам Бюри и Н. В. Степанов, который исследовал его методы с математической точки зрения. Н. В. Степанов отметил, что «метод Bury не надежен и приводит к выводам неверным» [3].

 

По-новому разрешил вопрос о непонятных терминах именника болгарских царей И. Миккола. По его мнению, неславянские выражения в именнике состоят из двух слов, обозначающих название года в 12-летнем цикле тюрков и месяцев года («год мыши», «год быка» ит. д.). Общий вывод исследователя сводится к признанию того, что «тюркские выражения в списке князей, означающие порядковый год в цикле (название животного) и месяц, указывают начало правления каждого хана» [4]. Нам кажется, что Миккола уже близко подошел к расшифровке непонятных терминов именника, хотя некоторые его сопоставления и вызывают серьезные возражения. Однако наша статья отнюдь не ставит своей задачей дать еще одну попытку объяснить содержание именника,—наша задача состоит в том, чтобы усилить источниковедческую базу для новых исследований в области болгарской истории. Дело в том, что все исследователи продолжали пользоваться в основном публикацией Попова. Даже в самом новейшем труде по истории Болгарии, опубликованном в 1945 г., находим тот же текст А. Н. Попова, переданный к тому же в несколько неисправном виде [5].

 

Между тем до сих пор не была сделана проверка публикации Попова на основании подлинного текста с привлечением новых материалов, хотя от точности передачи текста, нередко от одной неправильно поставленной буквы или значка могут существенно изменяться выводы исследователей. Эту простую, но совершенно необходимую задачу и поставил себе автор.

 

Проверка издания А. Н. Попова по подлиннику убеждает в несовершенстве его публикации. Правда, допущенные отклонения от текста незначительны, но и эти незначительные отклонения имеют свои неудобства для историков и особенно для лингвистов.

 

 

1. «Известия Отделения русского языка и словесности Академии Наук» за 1912 г., том. XVII, кн. 2, стр. 28—59 (В. Н. Златарский, Болгарское летосчисление).

 

2. «Известия Русского Археологического института в Константинополе», т. XV, София, 1911, стр. 130 (I. Marquart. Die altbulgarischen Ausdrücke in der Inschrift von Čatalar und der altbulgarischen Fürstenliste).

 

3. «Известия Отделения русского языка и словесности АН», том XVIII, кн. 2 (Н. В. Степанов. Заметки об исследовании Bury).

 

4. Там же, 1913 год, том XVIII, кн. 1 (И. Миккола. Тюркско-болгарское летосчисление).

 

5. Академик Н.С. Державин. История Болгарии. Изд. Академии Наук СССР, М.—Л., 1945, стр. 150.

 

 

83

 

Приведем несколько ошибок в издании А. Н. Попова, давая вначале печатный текст, а потом рукописный.

 

Печ.—Авитохолъ житъ, рук.—Авитохолъ жыть;

печ.—Ирникъжытъ, рук.—Ирник житъ;

печ.—Есперих, рук.—Есперерих;

печ.—текуче темь, рук.— текучитемь;

печ.—оукиль ему, рук.—оукиль а летъ ему;

печ.—алтемъ, рук.—алтемь.

 

Мы отметили только важнейшие ошибки, но имеются и кое-какие другие мелкие отличия от подлинного текста в расстановке выносных знаков, точек и т.д. Во всяком случае нельзя не признать того, что открытие А. Н. Попова, увековечившее его память в исторической науке, нуждается в пополнении и некоторых поправках. Поэтому нами издается текст именника по тому же Синодальному списку № 280, которым пользовался А. Н. Попов, заново по подлиннику. Текст дается с указанием отличий от печатного (отмечены как П: Попов) и с вариантами из рукописи Уваровского собрания № 10 (варианты обозначены буквой У). Оба списка, кроме того, воспроизведены с фотографий, специально изготовленных фотолабораторией Государственного исторического музея, которой автор приносит свою искреннюю благодарность.

 

Поскольку А. Н. Попов сделал только краткое и неточное описание Синодальной рукописи № 280, а именник по Уваровскому списку и вовсе не был использован, то приводится краткое описание обоих списков.

 

Рукопись Синодального собрания № 280 представляет собой большой сборник, в лист, на 728 листах (у Попова—404 листа), полууставом начала XVI в. Первых двух листов недостает. Рукопись начинается статьей—«князи рустии» (л. 1), за которой следует сказание Ипполита об антихристе (л. 3). На 4—407 листах помещен Еллинский летописец, за ним помещен (л. 408) список израильских и византийских царей, кончая «Калуяном» Палеологом, степени митрополий и архиепископий, подчиненных Константинопольской патриархии (л. 411), краткий летописец от сотворения мира до 1473 года (412), послание патриарха Филофея (л. 426), правила Кирилламитрополита (л. 428). Вторую часть сборника занимает Новгородская 4-я летопись до 1496 г., неверно названная у А. Н. Попова летописью типа Софийского Временника [1]. Сборник, вероятно, возник в конце XV в., после 1496 г., так как летопись кончается этим годом, а статья «Князи рустии» в начале сборника заканчивается великим князем Дмитрием-внуком, что указывает наконец XV в., во всяком случае не позже 1505 г., так как в статье не отмечен Василий III, начавший княжить с этого года.

 

Что касается второй рукописи (Уваровская № 10), то она написана в 1°, на 432 листах, полууставом конца XV в. Она заключает в себе Еллинский летописец (на 1—422 листах), после чего следуют статьи из летописи (на листах 431, оборот—432), вероятно, выписанные также из Новгородской 4-й летописи [2]. Обе названные рукописи находятся в собрании Государственного исторического музея в Москве.

 

Третья рукопись, содержащая Еллинский летописец с именником болгарских князей, имеется в Публичной библиотеке в Ленинграде (Погодинское собрание № 1437). Она написана в 1°, полууставом XVI в., на 240 листах. По указанию А.Н. Попова, этот список «дословно сходен с первым списком» (т. е. Синодальным № 280), но оканчивается раньше—на рассказе Еллинского летописца о Максимиане [3].

 

 

1. Полное собрание русских летописей, т. IV, СПБ, 1848, стр. VI.

 

2. Леонид. Систематическое описание славяно-российских рукописей собрания гр. А. С. Уварова. Часть третья. М.. 1894, стр. 25—26. У Леонида рукопись показана под № 1334 (10) и обозначена написанной полууставом XVI века.

 

3. «Временник Общества истории и древностей Российских, кн. IX, М., 1851, стр. XCV—С (описание рукописи сделано М. А. Оболенским.).

 

 

84

 

Рис. 1. Текст «Именника» в составе Еллинского летописца по Синодальному списку № 280, лист 68, оборот 69

 

 

85

 

Рис. 2. Текст «Именника» в составе Еллинского летописца по Синодальному списку № 280, лист 68, оборот 69

 

 

86

 

Соединение Еллинского летописца в один сборник вместе с Новгородской 4-й летописью произошло не раньше и не позднее XV в., но это не решает вопроса о времени возникновения самого Еллинского летописца, а тем более именника болгарских князей.

 

В Еллинском летописце именник представляет собой явную вставку. В. Н. Златарский полагает, что текст именника был первоначально вырезан на каком-нибудь памятном столбе, наподобие других таких столбов (например Чаталарского и Тырновского), которые относятся к временам Омортага. Кроме того, в самом именнике В. Н. Златарский видит две части, разновременно составленные. Первая часть кончается словами о переходе болгар через Дунай и относится ко временам Испериха, другая составлена позже, вероятно, в начале VIII в. [1] Соображения В. Н. Златарского кажутся убедительными, хотя и нуждаются в дальнейшей проверке. Время же внесения именника в Еллинский летописец возможно определить более точно. В. М. Истрин очень остроумно объясняет заглавие Еллинского летописца как составленное из перечисления источников. Заглавие это, по Истрину, звучит так: «Летописец Еллинскый и Римскы. Сия книгы списаны не из единех книг, но от различных, истинных, великих, по исправлению многу». Эти книги названы составителем Еллинского летописца ниже. Ими были:

 

1) Моисеева истинные сказания и о четырех царствий от пророчества;

2) Георгиева по истине иложена,

3) выписки из книги Ездры и других,

4) из Иоана Антиохийского (Малалы) [2].

 

Между тем именник поставлен в Еллинском летописце тотчас же за IV книгой Царств, после которой следует статья из Георгия Амартола. Следовательно, именник причисляется к числу тех источников, которые носят название «Моисеева истинные сказания о четырех царствий». Остается предположить, что именник находился уже в том списке книги Царств, который был использован составителем Еллинского летописца. Следовательно, установление времени появления редакции четырех книг Царств, помещенных в Еллинском летописце, до известной степени может указать на время появления именника в рукописном виде.

 

 

 

1. В. Н. Златарский. Болгарское летосчисление, «Известия Отделения русского языка и словесности Академии Наук», 1912, том XVII, кн. 2, стр. 28—59.

 

2. В. М. Истрин. К вопросу о взаимоотношении еллинских летописцев и Архивского (Иудейского) хронографа («Изв. Отделения русского языка и словесности Академии Наук», 1911, т. XVI, кн. 4, стр. 141—150.

 

 

87

 

 

Транскрипция

 

Авитохолъ жытъ лѣтъ 300, родъ емоу Дуло, а лѣтъ ем (у) диломъ твиремъ. Ирник житъ лѣтъ 100 и 8 лѣтъ, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему диломъ твиремъ. Гостунъ намѣстникъ сый 2 лѣт (а), род ему Ерми, а лѣтъ ему дохсъ твиремъ. Курт 60 лѣтъ, дръжа, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему шегоръ вечемъ. Безмѣръ 3 лѣт(а), а родъ сему Дуло, а лѣтъ ему шегоръ вѣчемь. Сии 5 кънязь дръжаше княжение обону страну Дуная лѣтъ 500 и 15 остриженами главами. И потомъ приде настрану Дуная Исперих князь, тожде и доселѣ. Есперерих князь 60 и одино лѣто, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему верени алемъ. Тервель 20 и 1 лѣт (о), родъ ему Дуло, а лѣтъ ему текучитемь. Твиремъ 20 и 8 лѣтъ, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему дваншехтемь. Севар 15 лѣтъ, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему тохалтомъ. Кормисошь 17 лѣтъ, родъ ему Вокиль, а лѣтъ ему шегоръ твиримь. Сий же князь измѣни родъ Дулов, рекше Вихтунь. Винехъ 7 лѣтъ, а родъ ему укиль, а лѣтъ ему имяше горалемь. Телець 3 лѣт (а), родъ ему Угаинъ, а лѣтъ ему соморъ алтемь. И сий иного рода(?). Умор 40 дний, родъ ему Укиль, а ему диломъ тутомъ.

 

 

Обратимся теперь непосредственно к тексту именника. Отметим прежде всего, что Уваровский список дает годы некоторых князей суммарно. В Синод. № 280 читаем: «Ирник житъ лѣть 100 и 8», в Уваровском просто—«108 лѣтъ»; в Синод.—«Гостоунъ намѣстникъ сый 2 лѣтъ», в Уваровском—«два лѣт (а)»; в Синод.—о князьях, бывших за Дунаем, говорится, что они княжили «лѣтъ 500 и 15», в Увар.—515 и т. д. Это позволяет проверить некоторые числа именника, отбросив предположение об их случайном написании. Наиболее интересным вариантом Уваровского списка является название «Тервень» вместо «Тервель» в Синодальном. Чтение «Тервень» может считаться результатом описки или сознательной поправки в чтении этого имени, получающего в Уваровском списке характер славянский. Нельзя не отметить и того, что Уваровский список не повторяет написания Есперерих, а дает чтение—Есперих. Здесь же отметим, что в слове Есперих в обоих списках имеем киноварные Е. Другие киноварные буквы начинают слово «Тервель» (в Уваровском—Тервень). Это могло быть каким-то образом выделено уже в источнике, с которого именник был написан в Еллинском летописце.

 

При объяснении текста именника следует обратить внимание на некоторые особенности письма в наших списках. Сведения о каждом царе даны в определенном порядке, образцом которого является первая фраза об Авитохоле: «Авитохолъ жытъ лѣтъ 300. родъ емоу доуло. а лѣтъ ему диломъ твиремъ». Точки (не считая обычных точек, выделяющих цифры) разделяют три фразы: 1) имя царя и его годы; 2) название его рода; 3) указание на годы с непонятными словами. Следовательно, по такому же принципу мы должны читать и последующий текст именника. Тогда мы получим следующие результаты. Текст именника хорошо сохранился во фразах об Ирнике, Гостуне, Курте, Безмере. Иными словами, вся первая часть именника до Испериха дана без видимых ошибок. Такой же характер сохраняют фразы и дальше—об Исперихе, Тервеле, Севаре, Кормисоше, Телеце.

 

 

88

 

Рис. 3. Текст «Именника» в составе «Хронографа» бывш. Уваровского собрания

№ 10, лист 69, оборот 70

 

 

89

 

Рис. 4. Текст «Именника» в составе «Хронографа» бывш. Уваровского собрания

№ 10, лист 69, оборот 70

 

 

90

 

Гораздо затруднительнее прочесть следующую фразу: «Тервель. 20 и 1. лѣт (о), родъ емоу доуло. а летъ емоу текоучитемъ. твиремь. 20. и. 8. лѣтъ. родъ емоу доуло. а лѣтъ емоу дваншехтемь». Слово «твиремь» выделено точками и одинаково может обозначать имя или термин. Такое же затруднение находим дальше в фразе: «сии же князь измени родъ доуловъ. рекше вихтунь винехъ. 7 лѣтъ, а родъ емоу оукиль. а лѣтъ емоу имяше горалемь». Маркварт считает «винех» за собственное имя «Винех» и сближает его о именем болгарского князя Сабина византийских источников, но между «вихтунь» и «винех» нет точки и слова «вихтунь—винех», возможно, надо читать вместе, считая, что имя царя почему-нибудь пропущено. Во всяком случае, возможность таких пропусков должна быть заранее учтена.

 

Загадочна в обоих списках фраза об Уморе. В тексте сказано: «и сии иного радъ оумор 40 днии». В Уваровском читаем—«ради», с выноской буквы «д», рядом с которой стоит точка. Выше в тексте встречается слово «сии», в контекстах. В обоих случаях фразы, начинающиеся с «сии», представляют дополнение к тексту именника. Во всяком случае читать текст—«сии иного рода» весьма затруднительно, хотя это и является наиболее приемлемой поправкой к тексту.

 

Пока полное объяснение именника—дело будущего.

 

[Back to Main Page]